Илья Азаров - Осажденная Одесса

Оперативно-производственная группа освободила Военный совет от многих забот по изысканию возможностей изготовления боеприпасов, вооружения, ремонта техники, позволила ему заниматься руководством боевыми действиями.

7 сентября, когда производство всего необходимого для обороны мало-мальски наладилось, мы снова пригласили руководителей области и города, чтобы заслушать их доклады о производстве и ремонте предметов вооружения. Выяснилось, что еще не все производственные возможности Одессы использованы для изготовления оборонной продукции. Говорилось и о неполадках, мешающих работе.

Военный совет дал указания о дальнейшем сосредоточении усилий промышленности Одессы на удовлетворение нужд обороны, установил твердый порядок сдачи оборонной продукции предприятиями по актам, обязав президиум облисполкома утверждать эти акты. Тем самым пресекалась возможность выпуска продукции с браком.

Предприятия Одессы с каждым днем все больше изготавливали противотанковых рогаток на случай уличных боев в городе, бутылок с горючей жидкостью, танков, сооружали бронепоезда.

Флагманский инженер по приборам управления огнем артиллерии капитан Коган предложил переоборудовать тракторы в самодельные легкие танки. В этой работе приняли участие несколько заводов и мастерские трамвайного парка, где остался карусельный станок. Машины вооружались пулеметами всех систем, даже скорострельными авиационными.

Чтобы сделать из трактора легкий танк, требовалось десять суток. В шутку такой танк стали называть «НИ» («На испуг»).

В районе Дальника самодельные танки были испытаны в бою. Они оказались довольно серьезным оружием. Командир 25-й Чапаевской дивизии генерал-майор И. Е. Петров, на участке которого их впервые применили, попросил Военный совет передать эти боевые машины в его распоряжение.

Объявив благодарность рабочим, инженерам и краснофлотцам, принимавшим участие в постройке легких танков, Военный совет решил срочно переоборудовать таким же образом 70 тракторов марки СТЗ-НАТИ.

К выполнению этого заказа приступили заводы: имени Январского восстания, судостроительный, сельскохозяйственного машиностроения имени Октябрьской революции, имени Красной Гвардии, имени Старостина. Отдельные узлы и детали для танков и бронепоездов изготовляли ремонтные мастерские трамвайного парка и городской электростанции, завод бетономешалок и мастерские школ ФЗУ. За время обороны Одесса получила около 50 собственных танков.

Однажды капитан Коган доложил нам об угрозе срыва заказа по переоборудованию тракторов в танки: для сварки брони нужен кислород, а его запас иссякал.

Мы взяли на строгий учет кислород, имевшийся на заводах, использовали для выработки его оборудование предприятий, изготовлявших газированные напитки. Но всего этого оказалось мало. Тогда срочно послали запрос в Севастополь. Оттуда нам доставили на кораблях баллоны с кислородом.

И все же, несмотря на принятые меры, несмотря на жесткую экономию в расходовании кислорода, в связи с быстро развивавшимся производством вооружения наступил «кислородный голод». Ликвидировать его было не просто, так как все годные установки по изготовлению кислорода оказались эвакуированными.

Военный совет дал оперативно-производственной группе задание — создать кислородную станцию. В результате тщательных поисков на заводе имени М. И. Калинина были обнаружены остатки разобранной, давно вышедшей из строя станции. Собрали «консилиум» из специалистов. Некоторые из них прямо заявили: «Из этой затеи ничего не выйдет». Но обстановка властно требовала сделать то, что в обычных условиях казалось невозможным; иного выхода не было. К ремонту и восстановлению станции привлекли самых опытных слесарей. Различные предприятия принялись изготавливать недостающие и требующие замены детали. И на третьи сутки после решения Военного совета станция дала первый кислород. Она до конца обороны снабжала кислородом все предприятия Одессы.

После этого в оперативно-производственную группу стали все чаще поступать самые разнообразные предложения и изобретения по производству вооружения. Военный совет всячески поддерживал инициативу изобретателей и наиболее важные предложения рассматривал на своих заседаниях.

На участке 25-й Чапаевской дивизии во время контратаки наших частей противник применил огнеметы; среди чапаевцев появились обожженные.

Военинженер 3 ранга Лощенко, работавший в отделе химической защиты Приморской армии, предложил наладить производство своих траншейных огнеметов.

Военный совет одобрил предложенную Лещенко конструкцию и дал задание оперативно-производственной группе запустить огнемет в производство. Но мы решили применить огнеметы лишь в критический час — в случае, если противник прорвется к городу. И вот на всем протяжении последней линии обороны на интервалах в 100–150 метров появились наши траншейные огнеметы — 550 штук. Это позволяло создать в нужном случае огневой пояс в 55–60 километров. 150 огнеметов было установлено и на баррикадах.

Для обслуживания их потребовались, естественно, и огнеметчики. За короткий срок их было подготовлено 1022 — в подавляющем большинстве комсомольцы.

* * *

Освободившись от неотложных организационных дел, я решил выехать на передовую линию фронта.

— Кого бы вы посоветовали мне взять в адъютанты? — спросил я работника отдела кадров политуправления флота батальонного комиссара Гуткина.

Он порекомендовал комсомольского работника из Луганска политрука Бориса Штаркмана.

Штаркман оказался подходящим для этой роли.

— Что ж, — сказал я ему, познакомившись, — свяжитесь с начальником Восточного сектора комбригом Монаховым, узнайте, будет ли он у себя на ка-пе в Лузановке, и, если будет, передайте, что через час мы приедем.

Когда я прибыл в Лузановку, Монахов доложил, что противник с утра ведет атаки по всему фронту.

К одиннадцати часам утра все атаки были отбиты. Пока враг перегруппируется и, введя в бой новые резервы, снова начнет атаковать, мы могли спокойно поговорить.

— Артиллеристы нас здорово выручают, — сказал Монахов, показывая на карте участки наиболее напряженных боев, — особенно в районах Свердлова и Шицли: артиллерийский полк майора Богданова и ваши морячки — крейсер «Красный Крым». Я не знал, что корабли могут так точно стрелять, — не то с удивлением, не то с завистью добавил он.

Слушая похвалу морякам, я радовался вдвойне: и успеху стрельбы вообще, и как флотский человек в частности. И вспомнил тут же, как хотел помочь своим «огоньком» осажденной Одессе командир «Красного Крыма» капитан 2 ранга А. И. Зубков, когда мы шли из Севастополя.