Степан Неустроев - Путь к рейхстагу

Озабоченным вернулся я в батальон от командира полка. Завтра с подъемом требовалось начать планомерную боевую учебу. Захожу в штабную комнату. За столом сидят Гусев и лейтенант Берест - мой новый заместитель по политчасти. Оба склонились над бумагами.

- Чем занимаетесь?

- Оформлением наградных листов на отличившихся в последних боях.

- Правильно. Полковник Зинченко просит, чтобы эти материалы мы представили ему без задержки. Придется ночку прихватить, но к утру сделать.

- Управимся.

- Знаешь, Кузьма, собери-ка часам к восемнадцати всех командиров рот и спецподразделений. Поговорим о задачах, которые поставил перед нами командир полка, а наградными займешься после совещания.

Гусев тут же вызвал дежурного и отдал ему распоряжение собрать офицеров.

Ожидая их прибытия, мы с Берестом и Гусевым еще и еще раз обдумывали, как лучше организовать боевую и политическую подготовку. Набросали план, наметили главные темы для отработки по тактической, огневой и строевой подготовке, составили распорядок дня.

- Будто в мирное время живем. Расписания. Боевая подготовка, добродушно усмехнулся Гусев, глядя на свои бумаги.

- Дело к тому идет, Кузьма. Пришли в логово врага. Мир, думаю, не за горами. А чтобы побыстрее дожить до этого дня, надо учиться, совершенствовать свое мастерство.

Увлеченные работой и разговорами, мы не заметили, как пробежало время.

- Разрешите? - открывая дверь, спросил капитан Гусельников.

- Входи, Иван.

Я вытянул часы - стрелки показывали 18.00. Изучающим взглядом посмотрел на Гусельникова и подумал о нем: "Исполнительный командир, всегда точен".

Вслед за Гусельниковым в комнату вошли капитан Куксин, старший лейтенант Самсонов, Панкратов, Миша Моргун и другие офицеры. Утомительный переход, казалось, не наложил на них никакого отпечатка: они успели побриться, подшить чистые подворотнички, до блеска начистить сапоги. Но особенно выделялся опрятностью лейтенант Берест, любивший щегольнуть строевой выправкой. Для пущей важности он отрастил маленькие узкие усики и тщательно ухаживал за ними.

Офицеры отдохнули, настроены были весело, и между ними сразу же завязался оживленный разговор.

- Иван, "пушку" свою не потерял? - подтрунивал Куксин над Гусельниковым и одновременно подмигивал Бересту.

- Шутить изволишь. Когда я с глазу на глаз встречаюсь с фашистом, то мой пистолет лучше всякой пушки, - парирует Гусельников.

Пистолет "ТТ", раздобытый им где-то, являлся предметом зависти офицеров, имевших наганы. А Гусельников, как ребенок, гордился этим и не упускал случая, чтобы еще раз рассказать об истории под Шнайдемюлем. Там он вместе с солдатами, отбивая натиск противника, расстрелял все патроны, а гитлеровцы наседали. Капитан мгновенно сменил обойму и уложил немецкого офицера, набросившегося на него из-за поворота траншеи. С тех пор Гусельников не расставался с пистолетом. Гусельников собрался было сообщить какие-то подробности, но мне пришлось остановить его:

- Потом расскажешь, а сейчас к делу.

В комнате установилась тишина. Командиры достали записные книжки, карандаши и приготовились слушать.

Я подробно передал им указания командира полка. Прежде всего роты и батареи требовалось укомплектовать до штатного состава и добиться слаженности подразделений. Нам предстояло принять молодых, необстрелянных солдат, научить их владеть оружием, наступать в цепи, ходить в атаку, вести рукопашный бой в траншеях, блокировать доты, действовать в составе танковых десантов. Большое значение придавалось обучению солдат, сержантов и офицеров форсированию водных преград и наступлению в ночных условиях.

- Мне не совсем понятно, как проводить физическую подготовку? спросил Куксин.

- Времени у нас мало, - отвечаю ему. - Поэтому в часы физподготовки каждого солдата следует научить приемам рукопашного боя. Это главное.

- А политзанятия как? - поинтересовался Гусельников.

- Будет проведен семинар. Нужно довести до сознания людей, что за пределами нашей Родины им надо особенно высоко держать честь и достоинство советских воинов, добиться, чтобы они правильно понимали международную обстановку и свои конкретные задачи. К политическим занятиям готовьтесь обстоятельно.

- Пополнение скоро прибудет? - беспокоился Самсонов.

- Оно уже в штабе полка.

По еле заметным внешним приметам, жестам, торопливым записям, которые вели командиры рот, чувствовалось, что люди понимают всю важность стоящих перед ними задач.

Мы находились в центре Европы, в логове фашизма. Мы пришли сюда сквозь огонь и бурю, сокрушая врага, перед которым сложили оружие армии многих государств. Советские солдаты шагали по земле Польши, Румынии, Австрии, Болгарии, Чехословакии, Югославии, Германии как знаменосцы свободы. И в эти минуты каждый из нас сознавал: учебная стрельба и маскировка, физическая закалка и политические занятия - маленькие вехи на пути к большой, великой победе, о которой все мы мечтали с первых дней войны.

Я понимал мысли и думы моих товарищей, верил, что они хорошо сознают свои задачи, и поэтому считал лишним еще раз напоминать об этом.

Наш деловой разговор закончился, и командиры разошлись по подразделениям. В комнате остались заместитель по политчасти лейтенант Берест и парторг батальона лейтенант Петров, круглолицый, ладно скроенный. Мы еще долго беседовали.

- Когда же нам провести партийное собрание? - задумчиво спросил Петров, покусывая кончик карандаша.

- Завтра вечером, - ответил Берест, - тянуть с этим нельзя.

- А комсомольские? Батальонное, ротные?

- Через день-два, чтобы на каждом из этих собраний присутствовали коммунисты.

- Так и запишем.

- С молодыми солдатами о военной присяге надо поговорить, особенно о дисциплине и бдительности, - подчеркнул Берест.

...Раннее утро. Дышится легко. Роты направились к озеру Мантель.

- Запевай! - подает команду капитан Гусельников.

И по полю разливается звонкий тенор рядового Якимовича.

Строй дружно подхватывает...

Песня окрыляет людей, с ней незаметно для себя солдаты проходят более трех километров. У озера роты разбиваются на взводы, отделения и приступают к занятиям.

На поляне около старого дуба выстроилось отделение старшего сержанта Съянова, он один из той роты, которой я командовал в гарнизоне "Бабки", остальных нет. Гимнастерка плотно облегает его тонкую фигуру, на худощавом лице застыло выражение строгой сосредоточенности. Прищуренными от яркого солнца глазами он внимательно осматривает солдат.

- Будем отрабатывать приемы и правила стрельбы из автоматов, - говорит он и тут же ловко показывает, как изготовиться к стрельбе из автомата с положений лежа и с колена.