Эдуард Экк - От Русско-турецкой до Мировой войны. Воспоминания о службе. 1868–1918

Ознакомительный фрагмент

Вообще, мы не сумели установить экономической связи с болгарами, а, между тем, сделать это было легко, стоило начать с книг, которых так просили болгары, от учебников по всем предметам, научных книг и до нашей литературы.

Предметами немедленного ввоза могли служить: наш керосин, качеством выше американского и дешевле; сахар легко вытеснил бы австрийский, как несравненно высший по качеству, но при непременном условии доставки его малыми головками, в пять-шесть фунтов или колотым в кусках; все изделия хлопчатобумажной промышленности, особенно ситец, при условии подгона рисунков под местный вкус. А через некоторое время, несомненно, пошли бы в ход наши шелка, бархат, парча, обувь и все кожаные изделия.

Обо всем этом поднимался вопрос, горячо хлопотал председатель славянского комитета, составлялись грандиозные проекты. Но все оставалось в области разговоров и проектов, потому что московские промышленники, привыкшие при нашей покровительственной системе к легкой наживе, считали недостаточными для себя те барыши, которые им сулила торговля с Болгарией и Восточной Румелией.

А пока мы говорили, иностранные товары, в большинстве австрийские, окончательно заполонили болгарский рынок.

Водворяя на Восточно-Румельскую службу новых лиц, пришлось одновременно приступать к избавлению офицерской среды от вкравшихся в нее нежелательных элементов.

В самом начале 1881 года вспыхнуло восстание в богатом Кырджалисском округе, населенном помаками, то есть болгарами-мусульманами. Для подавления восстания были двинуты три дружины под командой капитана Яперова.

Восстание было быстро подавлено, но при этом трое из офицеров позволили себе награбить известное количество скота.

Начальник милиции Штреккер-паша всеми силами старался раздуть это дело, всюду жаловался на наших офицеров, и только я успел вернуться в Филиппополь, начал мне доказывать, что все офицеры совершенно не соответствуют своему назначению, что весь Кырджали ограблен, а жители разорены. На вопрос, провел ли он расследование, Штреккер-паша ответил, что и без расследования все слишком ясно.

Тогда я сам произвел расследование, которое показало, что после усмирения восстания три офицера пригнали в город Хасков несколько десятков голов скота, которые продали, причем один из ротных командиров наивно выдал расписку в получении денег за награбленный скот.

Деньги пострадавшим были тотчас уплачены, виновные офицеры вызваны обратно в Россию и высочайшим повелением навсегда исключены из службы.

Вслед за тем в течение года были постепенно заменены еще десять офицеров.

Забыл упомянуть, что еще осенью 1880 года из состава милиции были командированы в Петербург, в Академию Генерального штаба три младших офицера, болгары Радко-Димитриев, Цанков и Волнаров. Все трое успешно окончили академию и вернулись обратно уже с правами офицеров Генерального штаба. Радко-Димитриев, в войну 1912–1913 годов командовал болгарской армией, наступавшей на Адрианополь, разбил турок под Люле-Бургасом и захватил Адрианополь. После войны переехал в Россию со всей семьей, принял русское подданство и в Великую войну 1914–1917 годов командовал сначала 8-м корпусом, а затем 3-й армией. Во время революции в 1918 году был убит на Кавказе.

Летом 1881 года наступил кризис в политической жизни Болгарии, и так как он заметно отразился и на внутренней жизни Восточной Румелии, то я вкратце поведаю о нем.

Еще в первый год своего служения князь Александр Баттенберг обратился к государю Александру II с просьбой об изменении Тырновской конституции.

Государь запросил мнение князя Лобанова, который указал, что не прошло и года, как князь Александр присягнул этой конституции и потому обязан ее соблюдать. Просьба была отклонена. По воцарении императора Александра III князь повторил свою просьбу и получил разрешение на созыв Великого народного собрания, которое должно было приостановить действие Тырновской конституции и даровать князю особые полномочия сроком на семь лет.

Когда князь объявил военному министру о задуманном перевороте, генерал Эрнрот, заменивший генерал-майора Паренсова, обещал провести переворот, но заявил, что как только переворот закончится, он, Эрнрот, подаст в отставку и уедет из Болгарии.

Еще большее содействие в успехе переворота оказал наш дипломатический агент М. А. Хитрово, который сопровождал князя при его объезде княжества и всюду на местах уговаривал народ о даровании князю испрашиваемых полномочий.

1 июля собиралось Великое народное собрание. Открытие было назначено на полдень.

За несколько минут до открытия на квартиру дипломатического агента явилась депутация от Собрания, глава которой обратился к М. А. Хитрово со следующей речью:

– Через несколько минут князь обратится к нам с требованием о приостановке действия конституции и о даровании ему особых полномочий. Так скажи нам: желает ли царь, чтобы мы исполнили требование князя? Признает ли царь, что это будет для нашего блага?

Хитрово ответил:

– Да, царь желает этого и считает, что это будет для вашего блага.

Князь открыл собрание вовремя, прочел манифест, и через каких-нибудь десять минут все, о чем просил, было ему даровано, и князь пригласил депутатов присягнуть новому порядку. 298 депутатов присягнули и целовали крест и Евангелие. Один, Драган Данков, покинул Собрание, не присягнув.

Генерал Эрнрот сейчас же подал в отставку и покинул Болгарию. Вскоре за ним последовал и М. А. Хитрово.

Из Петербурга прибыли генерал-лейтенант Соболев для занятия вновь розданной должности первого министра и генерал-майор барон Каульбарс – на должность военного министра.

Назначение дипломатического агента сразу не последовало, текущими делами агентства ведал секретарь Арсеньев, обязанности агента временно нес генерал-лейтенант Соболев.

С этого момента политическая жизнь Болгарии резко изменилась. Несмотря на то что до выборов в Народное собрание оппозиция не была допущена, дела не шли, во всем чувствовался застой, какое-то глухое сопротивление и недовольство.

Прошло всего лишь три года со дня образования Болгарского княжества, а в Софии сменились уже три наших дипломатических агента и два военных министра. Мы не сумели установить правильных отношений ни с князем, ни с болгарами.

Последствия переворота сказались и на жизни Восточной Румелии. Исчезла сплоченность болгар, стала образовываться новая партия, которая начала проповедовать стремление не к присоединению Восточной Румелии к княжеству, а наоборот, княжество к Восточной Румелии, и, провозгласив генерал-губернатора князя Вогориди болгарским князем, партия повела решительную борьбу против Ивана Евстратьева Гешева и его единомышленников.