Борис Привалов - Сказ про Игната-Хитрого Солдата

- Я жду, Парамон! - вновь зазвучал трубный глас.

Бабка Ульяна взяла светец с лучиной, отправилась в дальнюю комнату, где спал поп. За бабкой крадучись пошла Арина.

Перины и пуховики в опочивальне-были разбросаны, размётаны. Парамона среди них не было.

- Может, его уже забрали на небо? - спросила Аринка, широко раскрытыми глазами глядя на бабку Ульяну.

- Где ты, Парамон? - вновь загремел голос пришельца по всему дому. Послышался удар, вспыхнувшее пламя мгновенно осветило все уголки опочивальни.

- Ой-ой! - завизжала Аринка.

- Молния с неба! - сказала Ульяна.

Поп в длинной холщовой рубахе лежал за сундуком, прикрыв голову подушкой. Видимо, трубный громовой глас привёл его в себя, прогнал опьянение.

- Не хочу я на небо. Скажи, Арина, этому... небесному, что меня дома нет... - захныкал поп.

- Да что ж ты дитё заставляешь врать? - сурово произнесла Ульяна. Сам ведь просился на небо каждый день с утра до ночи, вот теперь и собирайся.

- Голова болит, кружится... - запричитал поп. - Ноги не держат... Не дойду я до неба, дорога велика... Сходи ты за меня, Ульянушка, а?

- Да ведь за тобой пришли, а не за мной, - сказала Ульяна. - Тебе небо честь великую оказыает, а не мне!

- Где же ты? - вновь прогремел голос. - Выходи, Парамон, а то я дом твой спалю небесным огнём!

При этих словах ожила попадья.

- Дом из-за тебя спалят! - крикнула она, врываясь в опочивальню. Одним рывком попадья вытащила попа из-за сундука: - Иди, Парамоша!

В распахнутые двери комнат была хорошо видна белая фигура, стоящая на крыльце.

- Обождите! - сказал поп, не сводя испуганного взгляда с небесного посланца. - Не могу же я идти на небо вот в этом... - Он трясущимися руками показал на холщовую рубашку до пят.

- Ари-и-ина! - загудела попадья. - Дай батюшке всё, что положено.

Поп, оттягивая время, начал медленно одеваться.

- Долго ли ждать тебя? - прогремел трубный глас.

- Он уже идёт, - ответила попадья. - Уже... уже... только не нужно небесного огня! Не палите дом!

- Дом тебе дороже, чем я, - грустно сказал Парамон.

- Я, что ли, просилась на небо? - всплеснула руками попадья. - Сам кашу заварил, сам и расхлёбывай.

- Зачем на небо? - влезая в подрясник, запричитал поп. - Мне житие небесное ни к чему, мне и тут, на земной тверди, хорошо... Может, кто вместо меня пойдёт?

- Я жду, Парамон! - загремел голос. - Идём!

- Да что ко мне он пристал? - вдруг рассердился поп. - Идём да идём! Не хочу!

- Да как же так? - произнесла бабка Ульяна. - Всем райскую жизнь на небе сулишь, а сам в рай и не собираешься? Да ведь если в селе узнают про это, позор большой будет. Верить тебе люди перестанут. В церковь не пойдут.

- Ты, что ли, всем расскажешь? - ощерился Парамон на бабку. - Да кто поверит! Чудо! Скажут - привиделось старой бог знает что. Тебя же и ославят как из ума выжившую!

- Ну, а ежели не мне одной привиделось? - стукнула клюкой об пол Ульяна. - Тогда как?

- Попадья смолчит, а несмышлёнышу Аринке веры нет, - бойко ответил Парамон и покосился в сторону белеющей фигуры.

Но на крыльце уже никого не было.

- Кто смолчит, а кто нет, - сказала бабка Ульяна и громко стукнула клюкой. - Эй, люди, сюда!

Поп, попадья и Аринка удивлённо глазели на входящих в дом Игната, братьев Василия и Демида, деда Данилку.

- Откуда... чего нужно? - растерянно залепетал Парамон и выпучил глаза, как варёный рак.

- Что ж это делается-то! - всплеснула ручками попадья.

- Погиб отец Парамон, как швед под Полтавой! - улыбнулся Игнат, и мохнатые брови его весело зашевелились. - Только и всего!

Братья Демид и Василий остановились у дверной притолоки, а дед Данилка с Игнатом подошли к Парамону поближе.

- Неужто все всё видели? - спросил поп подозрительно.

- Не только видели, но и слышали, - сказал Демид, поглаживая бороду.

- Где ж вы, бесштанники, были? - Парамон принялся мусолить пальцами лоб, и юркие глазки его зашныряли по сторонам, словно два мышонка, в поисках выхода.

- Шагал по улице, слышу - гром и огонь небесный, - по-солдатски чётко доложил Игнат. - Остановился... А они все, - он кивнул на деда и братьев, прежде меня подошли.

- Шли в-церковь, ан такое привиделось-прислышалось! - покачал головой дед Данилка. - Хочешь не хочешь, а замрёшь. Ох, как ты, Парамон, бойко от жизни небесной отрекался!

- А кто его ведает, что на том свете-то? - загудела попадья, приходя на помощь попу. - Ты вот, солдат, про небесную жизнь чего знаешь?

- Заглянул я на тот свет, - весело молвил Игнат. - Дело было под Полтавой. Ядро шведское рядом разорвалось - меня так головой в землю воткнуло, что крота в норе задавил. Пока меня оттирали да водой кропили, я на том свете многое увидел. Но ничего для мужика хорошего не усмотрел. Бедность да хворость.

- Вот и я, детки мои, - ощерился улыбкой Парамон, - про то знал... Бедность да хворость, ох-хо... Зачем мне туда? Да и грехи наши тяжки, на небо не пускают!

- Это мы видели-слышали, - закивал головой дед Данилка.

- "Слышали, слышали"! - рассердилась попадья. - Кудакнула курица, а узнала вся улица. Радоваться должны, что батюшка с вами остался!

- Да уж возрадуемся, дай срок, - сказал Игнат, покручивая ус. - Завтра всё село знать будет, а послезавтра - все кулики на болоте. А ты, Парамон, пословицу слыхивал такую: и маленький бугорок телегу опрокидывает?

- Грозишь? - прищурил глаза поп.

- А ты правды боишься? - усмехнулся Игнат.

- Знаю я твою правду, - снова замусолил пальцем лоб Парамон. - Всё знаю... Опоили, в голове у меня дурман был, в глазах - огни. Не скумекал малость.

- Спохватился шапки, когда головы не стало, - молвила бабка Ульяна.

- Да, ославят меня теперь, - согласился Парамон.

- Плохо-худо тебе будет, - поддакнул дед Данилка.

- Не велик узелок-то, да крепко затянут, - доставая из кармана камзола бумагу, сказал Игнат. - Разойдёмся, святой отец, полюбовно. То, что тут было, считай, вовсе не было. Никто об этом не узнает. Только и ты мне помоги.

- В чём помочь? - мрачно покосился на попадью Парамон.

- Обманут тебя, Парамоша, беспременно обманут! - загудела попадья, Не поддавайся!

- Мы с глазу на глаз разговор поведём, - сказал Игнат попу. - Бабушка Ульяна, дедушка Данила, Василий да Демид, вы с попадьей в горницу подите. А мы тут останемся... Я кликну, когда нужда будет.

Все вышли из опочивальни.

Аринка сменила лучину и исчезла за дверью.

Поп сидел на сундуке в подряснике, одна нога обута, другая - босая. На большой лысой голове попа, как в зеркале, отражался огонёк лучины.

- Деньгами возьмёшь, Игнатик? - спросил Парамон и облизал толстые красные губы. - Много не дам, но тебе на одного довольно будет.

- Чтоб все молчали, каждому по рублю в рот не положишь, - сказал Игнат, присаживаясь на сундук рядом с попом.