Борис Привалов - Сказ про Игната-Хитрого Солдата

Дурында всё ещё возился с попом - растирал его тощее тело.

- А ну-ка, Спиридон, отгадай загадку, - молвил Игнат, - три братца пошли на реку купаться.

Двое купаются, третий на берегу валяется. Искупались, вышли - на третьем повисли. Что это?

- Знаю, - прищурился Спирька. - Два ведра, а третье - коромысло.

- Вот и нет! - усмехнулся Игнат. - Два брата - ты с Парамоном. А третий - Яков-простота.

- Ты парня не порти, солдатик, - строго сказал Спирька. - Он Дурында, а не Яков.

- Для кого как, - покосился на Дурынду Игнат. - Для меня Яков.

- Так разгадывай загадку-то до конца, - засипел Спирька. - Почему мы на третьем брате повисли?

- Так вы ж его хлеб-соль, Якова-простоты, есть будете нынче? - Игнат спокойно выдержал злобный взгляд Спирьки. - А ведь ты первый на берег вылез, ты и угощать всех спорщиков должен.

- Не суйся в чужие дела, солдатик, - почти прошептал Спирька, - без тебя жили-поживали, авось и дальше проживём.

- Ещё загадка, - громко сказал Игнат. - Сколько в воду ни падает, всё сухим из неё выходит. Кто?

- Гусь, - прошипел Спирька. - Либо селезень.

- Нет, - помотал головой Игнат. - Ты, Спирька. Однако не утешайся - и на тебя омут найдётся.

- Уж не ты ли тот омут закрутишь, солдатик? - спросил Спирька.

- Будешь тонуть - узнаешь, - улыбнулся Игнат.

Наконец Парамон окончательно пришёл в себя. И тихо, блаженно проговорил:

- Я уже видел царствие небесное... Зачем меня вернули на грешную землю?

- Хорошо там, на небесах? - пробасил Дутда.

- Отменно! - вздохнул Парамон. - Сапог-то, сапог натягивай лучше, дубина!.. Цветы там на небе цветут, рыбы, как птицы, летают, а птицы, как рыбы, плавают...

- Ни засухи там, ни податей, - продолжал Игнат, - работай в своё удовольствие. Землю паши, сено коси, стада паси...

- Хе-хе-хе! - зашёлся смехом Спирька. - Да разве в царствии небесном работают? Там всё само в рот валится. Эх, солдатик, потешил! Хе-хе-хе, коров пасти... сено... хе-хе...

- А мне бы поработать, - мечтательно сказал Игнат. - Вместо ружья да косу в руках подержать.

- Зачем меня не пустили в царствие небесное? - строго спросил поп и пхнул ногой Дурынду.

Парень виновато опустил голову.

- Ладно, отче, комедь ломать, - сказал Игнат, сурово сдвинув мохнатые брови, - тебе и тут хорошо. Известно дело - попа на небеса и калачом не заманишь!

- Хе-хе-хе! - зашипел Спирька. - И верно, к чему туда? Дорога дальняя. А у Дурынды я в одежде флягу нашёл с зельем.

- Медовуха это, - потупился Дурында. - Для деда припас, занемог он.

- Вот деду твоему в царствие небесное самая пора, - сказал Спирька. А мы заледенели в этой речке... Душу согреть надобно.

Он отхлебнул и передал флягу брату.

Поп покрутил её, поболтал.

- Винушко, а винушко? - спросил он. И сам тут же другим голосом ответил: - "Ась, милушко?" - Лейся мне в горлышко! - "Изволь, красное солнышко!" - И Парамон лихо опрокинул флягу в рот.

- Ай да поп! - крякнул Игнат. - На земле себе царствие небесное устраивает!

- Не завидуй, - строго сказал Парамон, отнимая флягу от губ и переводя дух. - Зависть - грех...

- Эй, Дурында! - просипел Спирька. - Не пяль глаза на медовуху, а раздевайся и полезай в тину пьявок князю ловить. Или забыл, что неделю пьявок не меняли? Ну, живо!

- Чего к парню пристали? - спросил Игнат, сдерживая желание постучать, как в барабан, в жёлтую, сверкающую кожей гладкую голову Парамона.

- Не твоё дело, служивый! - махнул ручкой Спирька. - Лезь, Дурында, в тину... Во-о-он, видишь, затончик?.. Там всегда пьявок много...

- На то он и Дурында, - осклабил в улыбке толстый рот поп. - На себя пьявок ловит. Сядет в тину и сидит... Потом вылезет и обирает... Ну, а ты-то как живёшь, буйная головушка Игнатик? - И Парамон вновь сделал из фляги большой глоток.

- Живу, за умом в люди не хожу, - ответил Игнат.

- А к нам зачем пришёл? - спросил Спирька.

- Шёл к князю за реестром да припомнил, что он из ночи день делает. Игнат усмехнулся. - Спит ныне, верно.

- Спит, спит князь-батюшка, - по привычке поклонился Спирька. - Тебе не к нему надобно, ко мне. У меня реестр для сбора податей заготовлен давно.

- А если не хочу я у князя сборщиком быть? Я свои двадцать пять лет отвоевал, - сказал Игнат, - теперь мне отдых положен.

- Э-э, куда завернул, солдатик! - хихикнул Спирька. - До неба высоко, до царя далеко! Тут у нас князь-батюшка Данила Михайлович сын Стоеросов и бог и царь. Теперь ему послужишь, коли угодить сумеешь.

- Ты, Игнатик, - елейным голоском молвил поп Парамон, - тут не устанешь, житьё у князя лёгкое. То и дело отдыхай сколько душе угодно. Ночью-то князь, сам ведаешь, не спит. Ну, значит, и тебе при нём быть, а вдруг к себе позовёт? А заря пришла - дела есть. Нужно за возами мужицкими, которые подати привезли, поглядеть - не пропало ли чего ночью.

- Что с воза упало, хо-хо-хо, то пропало, - загоготал Спирька. - У нас уж такой обычай!

- Присмотришь за возами, Игнатик, - продолжал Парамон, - и отдыхай, спи. Только не забудь на мельницу съездить - узнать, сколько у какого мужика вчера мучицы намолото, запасено... Съездил к мельнику - и отдыхай, спи. Только не пропусти, как стадо выгонять начнут, - коров, овец да коз пересчитай. А то мужик ныне хитрый пошёл - всё утаить хочет, князя обмануть... Пересчитал - и спи-отдыхай.

- Только не забудь, солдатик, - подхватил Спирька, - по амбарам пройти, в подполье да в погреба заглянуть - что где спрятано, сколько чего схоронено. У тебя под присмотром два села, так ты быстренько туда-сюда, всё осмотри... И спи-отдыхай.

Поп потёр тоненькие паучьи ладошки и забубнил:

- По полям проедешь, с мужиками поговоришь, кому, чего, сколько на княжеский двор везти укажешь, и спи-отдыхай сколько душе угодно... Тут уж и заря вечерняя подходит, стадо домой возвращается, ты животину-то всю снова пересчитай, не загнали ли мужики на болото коровёнок либо овечек - за ними глаз да глаз нужен, ок-хо-хо...

- Пересчитал - и спи-отдыхай, - захихикал Спирька. - А как солнышко зайдёт, тут уж и князь-батюшка просыпается... Тут и тебе вставать надо, солдатик.

- Да ты, Игнатик, не кручинься, - сказал Парамон. - Князь-то не даром тебя на службу взял. Рубль в год будешь получать.

- Сто годов - сто рублей, богатеем станешь, - добавил Спирька.

- Мундир у тебя драный, на локтях - глазки, - продолжал поп, - зато медаль, как солнце, горит... Опять же - сапоги есть. Вид храбрый. Спуску мужикам не давай! Они народ хитрый - все нищими прикидываются. Прячут всё от князя! Ты их, Игнатик, покрепче, чтоб боялись тебя, как беды неминучей!

Спирька сам сходил к возку, достал свёрнутую в трубку бумагу.

- Сколько же нужно собрать всего? - рассматривая реестр, спросил Игнат.

- Грамоте не разумеешь? - ласково спросил Спирька.

- Малость разумею. - Игнат внимательно посмотрел на список того, что нужно было ему собрать с мужиков.