Игорь Курукин - Анна Леопольдовна

«Первыми прошли сорок восемь лакеев, двенадцать скороходов, двадцать четыре пажа с их наставником, ехавшим верхом. Вторыми, тоже верхом, следовали камергеры, при каждом — скороход, державший лошадь под уздцы, и двое верховых слуг, каждый в своей ливрее; один из них вел в поводу лошадь. Третьими — обер-камергеры верхами, лошадь каждого вели два скорохода, и при них по четверо слуг в своих ливреях с тремя лошадьми в поводу; и ливреи, и сбруи лошадей были очень богатыми. Четвертым ехал обер-шталмейстер в сопровождении всех грумов, конюших и берейторов конюшен ее величества. 5) Обер-егермейстер, сопровождаемый всею охотничьей прислугой в соответствующих костюмах. 6) Унтер-гофмаршал двора со своим штатом. 7) Обер-гофмаршал со своим штатом, причем каждый еще имел при себе своих слуг в собственных ливреях подобно тому, как следовал обер-камергер. 8) Коляска, устроенная таким образом, что один человек должен был сидеть в ней спиной; коляска была исключительно богатая, запряженная восьмеркой лошадей. Императрица и невеста сидели в ней напротив друг друга: императрица — лицом по ходу, невеста — спиной.

На невесте было платье из серебристой, вышитой серебром ткани с жестким лифом. Корсаж весь был усыпан бриллиантами; ее собственные волосы были завиты и уложены в четыре косы, также увитые бриллиантами; на голове — маленькая бриллиантовая корона, и множество бриллиантов сверкало в локонах. Волосы ее — черные, и камни в них хорошо смотрелись. 9) Принцесса Елизавета со своим двором в семи каретах и со всем своим придворным штатом, расположенным по чинам, как и у ее величества, только не таким многочисленным. 10) Герцогиня Курляндская, ехавшая в одной коляске с дочерью, со своим двором, как и принцесса Елизавета. 11) Жены знатных господ, в каретах и со слугами, как и их мужья, проследовавшие перед императрицей. Богатство всех этих карет и ливрей было неописуемым. Все вернулись из церкви в таком же порядке, с той лишь разницей, что невеста и жених ехали теперь в коляске вместе, а ее и его двор, соединившись, следовали за ними сразу после императрицы».

Что чувствовала жарким июльским днем на этой ярмарке тщеславия юная Анна, «упакованная» в тяжелый роскошный роброн[13] с бриллиантами? Она уже не плакала, но едва ли была счастлива, хотя бы потому, что безмерно устала. В храме блестящий проповедник, вологодский епископ Амвросий произнес приличествующее ситуации слово (оно было переведено на латынь и напечатано), в котором вспомнил о славянском происхождении мекленбургских владетелей и высоком достоинстве матери невесты, а также провозгласил, что от этого брака «великая Отечеству воспоследует польза». (Правда, всего через два с небольшим года тот же архиерей назовет обвенчанных им Антона Ульриха и Анну Леопольдовну ночными совами и нетопырями, а само «приветственное слово» по указу Сената от 18 ноября 1743 года будет изъято из библиотек и у частных лиц и уничтожено.)

По окончании церемонии раздались пушечная пальба со стен Петропавловской крепости и с Адмиралтейской верфи и беглый огонь выстроившихся полков. Во дворце после череды витиеватых поздравлений в восемь часов вечера начался обед, а в десять часов открылся бал, продолжавшийся до полуночи. Из окон можно было наблюдать праздничную иллюминацию и ликование народа, на радость которому три фонтана били вином.

Только тогда императрица повела новобрачную в ее апартаменты, пожелав, чтобы за ними не следовал никто, помимо герцогини Курляндской, двух русских дам и жен послов тех стран, правители которых состояли в родственных отношениях с новоиспеченным супругом. Удостоившаяся этой чести леди Рондо рассказывала: «Когда мы пришли в апартаменты невесты, императрица пожелала, чтобы герцогиня (жена Бирона. — И. К.) и я раздели невесту; мы облачили ее в белую атласную ночную сорочку, отделанную тонкими брюссельскими кружевами, и затем нас послали за принцем. Он вошел с одним лишь герцогом Курляндским, одетый в домашний халат. Как только принц появился, императрица поцеловала обоих новобрачных и, простившись с ними самым нежным образом, отправилась в своей карете в летний дворец и приказала обер-гофмаршалу проводить меня домой, так как всё общество разъехалось, когда она увела невесту. Я добралась до дома около трех часов утра, едва живая от усталости»71.

Отдыхать долго не пришлось. На следующий день молодожены отправились обедать с императрицей в Летнем дворце. После обеда последовал переезд в Зимний дворец, куда вновь явились гости — «в новых, не в тех, что накануне, нарядах». На самой принцессе было платье с выпуклыми золотыми цветами по золотому полю, отделанное коричневой бахромой. Там их ждали ужин и бал, а через день — маскарад, представлявший собой, согласно описанию леди Рондо, чудесное зрелище: «Составились четыре так называемые кадрили из двенадцати дам каждая, не считая ведущего каждой кадрили. Первую кадриль вели новобрачные, одетые в оранжевые домино, маленькие шапочки того же цвета с серебряными кокардами; маленькие круглые жесткие плоеные воротники, отделанные кружевами, были завязаны лентами того же цвета. Все их двенадцать пар были одеты так же; среди них находились все иностранные министры со своими женами — представители государей, связанных родственными узами либо с принцем, либо с принцессой. Вторую кадриль вели принцесса Елизавета и принц Петр (Бирон. — И. К.), в зеленых домино и с золотыми кокардами; все их двенадцать пар были одеты так же. Третью кадриль возглавляли герцогиня Курляндская и граф Салтыков (родственник императрицы) в голубых домино и с розовыми с серебром кокардами. Четвертую кадриль вели дочь и младший сын герцогини, в розовых домино и с зелеными с серебром кокардами. Всё остальное общество было в костюмах, какие кто придумал. Ужин был подан в длинной галерее только участникам четырех кадрилей. Вокруг стола стояли скамейки, украшенные так, что выглядели подобно лугу; стол был устроен так же. И стол, и скамейки были покрыты мхом с воткнутыми в него цветами, как будто росли из него. И сам ужин, хотя и совершенно великолепный, подавался так, что всё выглядело словно на сельском празднике». Непринужденности обстановки могла помешать разве что массивная фигура императрицы, которая весь вечер одна прохаживалась без маски.

В субботу опять был обед — уже у новобрачных, на котором по старинному обычаю «молодые» прислуживали за столом; затем они вместе с гостями отправились в оперу. В воскресенье состоялся еще один маскарад в Летнем саду. Набережная Невы озарялась иллюминацией и фейерверками, в свете разноцветных огней по обеим сторонам от изображения ангела с миртовым венком стояли аллегорические женские фигуры, олицетворявшие Россию и Германию, под надписью «Бог соединяет их вместе». Ниже была изображена плывущая по волнам в раковине Венера, похожая, как уверяли очевидцы, на Анну Леопольдовну. Профессор Академии наук Якоб Штелин в оде на немецком языке прямо объяснил, кто на свете всех милее: «Прочь, Венера! Прочь с твоею красотою и славою! Пускай древность тобою веселится. То, что приятность принцессы Анны изъявляет, всю твою славу далеко превосходит».