Джордж ван Фрекем - Гитлер и его бог. За кулисами феномена Гитлера

Ознакомительный фрагмент

Антон Дрекслер, основавший DAP совместно с Карлом Харрером, «познакомился с фолькистом-националистом и яростным антисемитом [Эккартом] … в начале лета 1919 года». Сам Эккарт вспоминал позднее: «В начале 1919 года меня навестил Антон Дрекслер, который незадолго до того основал Национал-социалистическую рабочую партию Германии. [В действительности она еще называлась тогда Германской рабочей партией.] Он познакомил меня с ее основными идеями. Все это меня очень заинтересовало, и я принял решение помогать молодому движению по мере своих сил и возможностей. Несколькими неделями или месяцами позже я впервые встретился с Гитлером»152.

Мы знаем, что Вильгельм Гутберлет должен был доложить Эккарту о поведении Гитлера на собрании DAP 12 сентября – где сам Эккарт не мог присутствовать по болезни, – очевидно, что первая встреча Эккарта и Гитлера произошла до этой даты, быть может, несколькими неделями ранее. Мы помним, что капитан Майр заинтересовался капралом Гитлером из полка Листа в конце мая или в самом начале июня, до начала курсов ораторского мастерства для армейских пропагандистов. Майр знал Эккарта, он покупал у него экземпляры «Простым немецким» для распространения среди военных. Можно предположить, что именно Майр представил Гитлера Эккарту в июне, самое позднее – в июле, и что оба сошлись на том, что этот австрийский капрал с Железным крестом и хорошо подвешенным языком может стать ценным приобретением для дышащего на ладан отпрыска общества Туле – DAP.

Еще в мае, во времена Республики Советов, когда Гитлер носил красную нарукавную повязку, он не был антисемитом (по крайней мере, в открытую). Курс, прослушанный им в Мюнхенском университете, не был откровенно – тем более, намеренно – антисемитским, ведь он проводился по инициативе социал-демократического правительства. Однако ближе к концу июля – в Лехфельде – Гитлеру уже советуют смягчить язвительные антисемитские речи. А к десятому сентября в глазах капитана Майра он становится авторитетом в еврейском вопросе, способным давать разъяснения коллегам по армейской пропаганде. Из этого следует, что переворот в мировоззрении Гитлера произошел в июне-июле 1919 года. Человеком, под влиянием которого произошла эта перемена, был его «ментор» Дитрих Эккарт.

Появление Эккарта означает, что Гитлера наконец кто-то признал. Одиночка, до этого ютившийся в общежитиях, блиндажах и бараках, в конце концов был принят в теплоте и уюте частного дома – принят широко известным человеком, поэтом, драматургом, журналистом, издателем и редактором журнала. Интересы Гитлера совпадали с главными темами журнала «Простым немецким», прежде всего это величие Германии и жажда мести, а также битва против идеалов Просвещения, которые, с фолькистско-германской точки зрения, грозили превратить мир в беспросветный материалистический кошмар. Кроме того, Эккарт так много знал, был так начитан, что легко мог создавать из разрозненных идей четкие структуры. Он был человеком общества, веселым и общительным, который чувствовал себя как дома в Мюнхене и в особенности в Швабинге, богемной части города, где можно было встретить чуть ли не половину живших в то время писателей и художников. «Эти двое образовали команду, в которой Гитлер был жадным до знаний и быстро схватывающим учеником»153, – пишет Моссе. Ройт соглашается и добавляет, что Эккарт придал связность и последовательность идеям, уже имевшимся у Гитлера, и что гитлеровская теория мирового еврейского заговора сформировалась «под влиянием Эккарта»154.

Теперь проросли семена, хранившиеся в подсознании Гитлера. «Эккарт оказывал большое влияние на развитие антисемитской динамики в рядах Рабочей партии», – пишет Моссе. «Он усилил ненависть Гитлера к евреям – народу таинственному, странному, устраивающему тайные заговоры. В некоторых сферах он дополнил идеи Гитлера, в других заложил более фанатичную основу их дальнейшего развития. Несмотря на то, что Гитлер уже разделял многие убеждения Эккарта, по большей части это были лишь смутные, неоформленные идеи. Эккарт шел глубже и связывал устранение еврейской угрозы с возвращением Народа (Volk) к жизни. В итоге Гитлер будет видеть эту проблему его глазами: как проблему чрезвычайной важности, решение которой должно положить конец испытаниям Народа. Сам он скажет об этом так: «Еврейский вопрос представляет собой главнейшую проблему человечества, в действительности в ней содержатся все другие его проблемы. Все загадки на земле прояснятся, если пролить свет на тайну евреев»155.

Что происходило между Эккартом и Гитлером во время их частых встреч, остается неизвестным. Однако несомненно то, что Гитлер внезапно начинает проявлять взрывную энергию, которая в самое короткое время делает из него бесспорного лидера, а из его чахлого кружка – динамично развивающуюся партию. Это тем более удивительно, если принять во внимание, что в описываемый период Адольф Гитлер был чужаком, фигурой довольно жалкой и смешной. Он все еще носил серую армейскую форму (до конца марта 1920 года), его манеры были неуклюжи. Это было смиренное – если его не провоцировали на ораторский взрыв – существо, с бледным, голодным лицом и усами, которые он вскоре укоротит до размеров «смешного пятнышка». Однако Эккарт, «игравший ключевую роль в кристаллизации политических идей Гитлера»156, с того самого момента, как принял его под свое покровительство, всегда был рядом и направлял его карьеру как истинный ментор или «крестный отец».

Когда Гитлер стал членом дрекслеровской и харреровской DAP (Германской рабочей партии), ему был вверен безвредный пост Werbeobmann’а, то есть ответственного за пропаганду. Руководство не понимало ни того, какого волка пустили они в свой загон, ни того, что Гитлер с самого начала собирался превратить этот маленький политический клуб в активную политическую партию. Он сразу же принялся за работу – увеличил число приглашений на партийные встречи (среднее число присутствующих колебалось до этого от тридцати до сорока), дал указание печатать броские красные плакаты, дающие понять, что DAP бросает вызов всем левым, и стал арендовать для собраний все большие и большие помещения. В итоге собрания будут проводиться в центральном Хофбраухаусе, а люди, желающие его послушать, будут забивать до отказа цирк Кроне.

Стремительные действия Гитлера незамедлительно привели к трениям внутри DAP, в особенности между ним и Карлом Харрером. Харреру его детище всегда виделось спокойным гражданским клубом, в большей или меньшей степени подобным масонской ложе. Он никак не мог согласиться с подходом Гитлера и даже пытался преуменьшать ораторские дарования «пропагандиста». Однако другие члены DAP понимали, что без Гитлера они мало что значат, и Харреру, «общегерманскому руководителю», пришлось уступить. «Вопрос о выборе между “ложей” и активно действующей партией был сделан уже 5 января 1920 года. В тот день Карл Харрер покинул Германскую рабочую партию» (Гилбхард157). Прошло всего четыре месяца, а Гитлер уже выпихнул его из гнезда.