Павел Анненков - Литературные воспоминания

[285] Письмо М. Бакунина, помеченное 28 декабря 1847 г., было адресовано не вообще „к друзьям“, а именно к „любезному Анненкову“. Оно напечатано полностью после его смерти в сб. Анненков и его друзья, стр. 620–622. Цитируя отрывок из письма, Анненков изменяет в нем отдельные слова и выражения, опускает фразу с упоминанием Сазонова, а также все обращенное к нему лично („Вот вам моя исповедь, Анненков“ и др.). Курсив принадлежит Анненкову.

[286] Имеется в виду многолетняя борьба К. Маркса с анархизмом и раскольнической деятельностью М. Бакунина в I Интернационале, закончившаяся исключением Бакунина из членов Интернационала на Гаагском конгрессе за основание Альянса и личную недобросовестность.

[287] Гервег Георг (1817–1875) — немецкий поэт и политический деятель, мелкобуржуазный демократ. Первая книга стихов „Песни живого“ (1841) принесла ему широкую известность не только в революционно настроенных кругах немецкого общества, но и в среде международной демократии. Гервег был связан с К. Марксом и А. Руге, К. Фогтом и Л. Фейербахом, со многими видными деятелями французского и польского освободительного движения; из русских его хорошо знали Сазонов, Бакунин, Огарев, Тургенев. Анненков в Париже часто встречался с Гервегом у Тургенева и в доме Герцена.

О драме в семейной жизни Герцена, причиной которой был Гервег, о его взаимоотношениях с Герценом и Натальей Александровной, см. последние главы пятой части „Былого и дум“, а также, как необходимое фактическое дополнение и известную поправку к рассказу Герцена, его письма к Георгу и Эмме Гервегам (1848–1850) в публикации и с комментариями Л. Р. Ланского и обзор, составленный им же: „Письма Н. А. Герцен к Гервегам“ (ЛН, т. 64, стр. 9-318). Работая над воспоминаниями, Анненков знал о существовании тогда не напечатанной пятой части „Былого и дум“, но сам ее не читал. Очевидно, он слышал пересказ ее содержания от Тургенева, познакомившегося с этой частью в рукописи. Знал Анненков и о существовании интимных писем Н. А. Герцен к Гервегу, хранившихся после смерти поэта у Эммы Гервег, но содержание их было ему неизвестно.

[288] Имеется в виду одно из примечаний к „Легенде о Костюшке“ французского историка и публициста Мишле, в котором он пытается объяснить истоки ошеломившей его талантливости Герцена, когда он познакомился с книгой последнего „О развитии революционных идей в России“.

[289] Речь идет о Марии Федоровне Корш (сестре Е. Ф. Корша), московской приятельнице Герценов, путешествовавшей с ними за границу. Она действительно являлась связующим звеном между Герценами и их московскими друзьями, но ее роль в этой связи была подчас далека от „элегии“ (см., например, обзор ее переписки с Герценами в публикации Н. П. Анциферова в ЛН, т. 63, стр. 430–441).

[290] Анненков едва ли точно передает здесь суть мысли Герценов. В дневнике Натальи Александровны, относящемся по времени к разладу в кругу друзей (конец 1846 г. — начало 1847 г.), встречается, например, такая запись: „Иногда в бедности есть столько жестокости, гордости, столько неумолимого, как будто в отмщение (но кому в отмщение?) за то, что другие имеют больше средств…“ (Герцен, т. IX, стр. 274). В таком же духе высказывался неоднократно и сам Герцен, именуя — подобное чувство „аристократизмом бедности“.

А „гордость“ бедности отнюдь не одно и то же, что „демократическая зависть“.

[291] Имеется в виду ходатайство В. А. Жуковского в 1837 г. о возвращении Герцена из вятской ссылки. Жуковский познакомился с Герценом в Вятке, сопровождая наследника, впоследствии царя Александра II, в его путешествии по России. В 1846 г. Жуковский дал благожелательный отзыв о Герцене Л. Дубельту и тем способствовал снятию с Герцена полицейского надзора. Это и позволило Герцену беспрепятственно уехать за границу.

[292] Герцен именовал это впоследствии „цензурой нравов“, которой особенно любил предаваться Н. X. Кетчер (см. в „Былом и думах“ главу о нем). „Цензура Кетчера“ возмущала и Белинского.

[293] Анненков повторяет слова „москвичей“ по поводу дурного влияния Огарева на Герцена во всех случаях, когда линия общественного и личного поведения последнего шла вразрез с либеральными упованиями „друзей“. И. С. Тургенев писал, например, Герцену 3 декабря 1862 г., выражая мнение либеральных кругов: „Колокол“ гораздо менее читается с тех пор, как в нем стал первенствовать Огарев», эта фраза стала в России тем, что в Англии называется «a truism» («Письма К. Дм. Кавелина и Ив. С. Тургенева к Ал. Ив. Герцену» Женева, 1892, стр. 176). Отзвуки этих пересудов встречаются и в эпистолярном наследстве и в мемуарной литературе, но в своем большинстве они не имеют ничего общего с истиной.

[294] Так в сознании либерала-постепеновца отразились реальные факты критики Герцена революционерами-демократами шестидесятых годов (Н. Г. Чернышевским, А. А. Серно-Соловьевичем и др.) за колебания и отступления к либерализму в период крестьянской реформы 1861 г.

[295] В этой части воспоминаний Анненковым верно подмечены некоторые важные черты в духовном облике Н. А. Герцен — ее внутреннее изящество, отвращение к мещанским добродетелям, ее возвышенно-романтические порывы к жизни, выходящей за пределы семейного очага. Вместе с этим Анненков говорит много несправедливого по адресу Н. А. Герцен, например приписывая ей «диффамацию» прежних друзей, якобы подозрительное отношение к устоям семейной жизни и т. д. О действительных идеалах общественной и семейной жизни в заграничный период, об отношении к прежним друзьям, об умонастроениях Н. А. в период до и после поражения революции 1848 г., то есть как раз в тот момент, который описывает Анненков, см. чрезвычайно важные новые материалы: «План автобиографии», составленный Н. А., ее «Записки», относящиеся к событиям 1848 г., ее письма к Т. Грановскому, Т, Астраковой, М. К. Рейхель и др. {ЛН, т. 63, стр. 355-. 392).

[296] «Записки — „Былое и думы“.

[297] Имеется в виду издание „Полярной звезды“ (1855), начатое Герценом вскоре после создания им в Лондоне Вольной русской типографии (1853).

[298] О женитьбе Боткина на Арманс Рульяр см. также рассказ Герцена под названием „Эпизод из 1844 года“, примыкающий к четвертой части „Былого и дум“. Факты, описанные Герценом, относятся к 1843 г.

[299] „Письма об Испании“ В. П. Боткина печатались в 1847 г. в „Современнике“ и вышли отдельным изданием в 1857 г.

[300] В таких уголках жило много немецких ученых, приезжавших в Париж доканчивать свои работы, а из русских в это время там находился Н. Г. Фролов, переводивший „Космос“ Гумбольдта, и П. Н. Кудрявцев, дописывавший диссертацию „Судьбы Италии“. (Прим. П. В. Анненкова.)

[301] О тяжелом состоянии Белинского, только что вернувшегося с еще более расстроенным здоровьем из путешествия на юг вместе с М. С. Щепкиным, Боткин сообщал Анненкову в первом же своем письме по возвращении в Россию — 20 ноября 1846 г. из Петербурга — и в нем же высказал мысль, что Белинскому нужна такая „поездка, где он забыл бы свое положение и себя“ (Анненков и его друзья, стр. 523). Вскоре после этого, когда выяснилась необходимость для Белинского ехать на целебные воды и встал вопрос о средствах, Боткин сразу же стал собирать их и написал письмо Тургеневу и Анненкову, приглашая их принять участие в подписке. Очевидно, это письмо, до нас не дошедшее, и имеет здесь в виду Анненков. Он сразу же ответил Боткину согласием не только денежно помочь Белинскому, но и провести с ним время в Силезии, отказавшись от путешествия в Грецию и Константинополь. Боткин переслал это письмо Белинскому, и оно растрогало его чрезвычайно (см. письмо Белинского к Анненкову от 1/13 марта 1847 г. — Белинский, т. XII, стр. 341–342).