Юрий Прокофьев - До и после запрета КПСС. Первый секретарь МГК КПСС вспоминает...

В Москве известен единственный случай исключения из партии в связи с членством в Демплат- форме — Игоря Чубайса, брата Анатолия Чубайса. Его из членов КПСС исключил Краснопресненский райком партии. Он тогда преподавал философию в одном из творческих институтов. Единственный случай на 1 млн. 200 тысяч членов Московской городской парторганизации.

Таким образом, сорвалась попытка раскола партии условно на две части — Демократическую платформу, на базе которой предполагалось создать партию социал-демократического типа, и партию ортодоксальных марксистов.

За первым заходом последовал второй — создание Движения демократических реформ, куда вошли Шеварнадзе, А. Яковлев, Вольский и другие. ДДР было создано в мае 1991 года, а осенью предполагалось на его базе создать партию. Эта партия должна была предъявить требования на часть имущества КПСС. Однако движение широкой поддержки в партии и обществе не получило.

Когда же наступил август 1991 года, на партии был поставлен крест, поскольку ряд попыток расколоть ее не привел к нужным результатам.

...В мае 1991 года я пригласил выступить перед московским партийным активом последнего первого секретаря Польской объединенной рабочей партии (ПОРП). Выступил он в довольно мрачных тонах и точно предугадал, что нас ожидает. После встречи с активом мы с ним долго беседовали. Я его спросил, что привело к ликвидации ПОРП и смене общественно-политического строя в стране, в чем его основная ошибка? Ответ был таков: в том, что не допустил раскола партии.

Может быть, если бы на базе КПСС образовались две партии, история страны имела бы другое продолжение? Но история — повторюсь — не терпит сослагательного наклонения...

Здесь уместно повести особый разговор о роли А. Н. Яковлева.

В 1987 году по Москве ходило письмо «Остановите Яковлева!» Пришло оно и в Моссовет на имя Сайкина. Сайкин тогда спросил: «Что будем делать?» Я посоветовал отдать его первому секретарю горкома партии Ельцину.

По моим сведениям, такое же письмо получили все члены Политбюро и многие руководители в Москве и в стране. Там утверждалось, что Яковлев — американский агент, что он был завербован американской разведкой, когда учился в Колумбийском университете. Будучи послом в Канаде, он уже работал на две разведки — на нашу и на американскую.

Говорилось, что Горбачев попал под его влияние еще во время своей поездки в Канаду и сейчас всячески двигает его. Яковлев, предупреждали далее в письме, рвется к власти: был заведующим отделом ЦК, теперь — секретарь ЦК и, если станет членом Политбюро, — это будет трагедией для страны. Яковлева необходимо остановить! Это проамерикански настроенный человек, а проще — агент влияния Америки.

Три четверти письма были написаны достаточно убедительно и, как мне показалось, не предвзято. А формулировки же последней его части отдавали установками общества «Память». Там уже пахло не патриотизмом, а шовинизмом.

Потом вышла статья в газете «Московский строитель». В ней поместили фотографию выпускников Колумбийского университета, где крестиками помечены Яковлев и Калугин.

К такому выводу подталкивали и выступления А. Яковлева на встрече с молодыми членами партии на XXVIII съезде КПСС и в Прибалтике, и полное бездействие (а точнее — противодействие!) Идеологического отдела ЦК, когда по существу все средства

массовой информации работали против партии. А ведь именно А.Н. Яковлев возглавлял этот участок работы...

У меня была беседа по этому поводу с Крючковым. Он сказал, что у него есть абсолютно точные сведения о том, что Яковлев и Калугин завербованы. Это сказано было еще задолго до событий 1991 года и появления двухтомника мемуаров Крючкова «Личное дело».

...Было бы неверным сваливать ответственность за все происходящее только на отдельные личности или на иностранные разведки.

Это началось с конца 1989 года. До того времени экономика у нас развивалась. Люди еще жили надеждами. Они поверили в перестройку, поверили, что перемены приведут к лучшему.

Но перемены привели к худшему, практически — к обнищанию народа. А народ-то воспитывался у нас с чувством собственного достоинства, а эти бесконечные очереди и многое другое людей просто унижало.

Поэтому, говоря о рабочем классе (это к вопросу о том, почему партия разваливалась), следует учитывать, что партия фактически лишилась поддержки со стороны более пяти млн. рабочих-коммунистов. Ведь рабочие в партии составляли на тот момент 44% КПСС. Да и объективно поддержки не могло быть, потому что невозможно объяснить рабочему человеку, отчего ситуация ухудшается — ведь нет войны или каких-то других объективных причин! Лозунги одни, а в реальности происходит другое.

Рабочий класс относился в это время к партии отрицательно. Я состоял в то время на партийном

учете на заводе — было принято решение, чтобы секретари Московского горкома стали на партийный учет на каком-нибудь предприятии. Я выбрал Электрозавод им. Куйбышева в районе, где работал, где меня хорошо знали. И все равно мне было там очень тяжело, потому что я не просто состоял на партучете завода, а в цеховой организации. Присутствовал на собраниях, где всякое приходилось мне слышать — там с должностью не считались.

В начале 90-х годов с резкой критикой выступали даже партийные активисты. Они говорили: «Как я буду агитировать за свою партию, если ввели этот идиотский антиалкогольный закон, который привел к спекуляции, самогоноварению, к унижению людей? Как объяснить, что большинство товаров можно достать либо в магазинах по талонам, либо выстояв громадную очередь? А многих необходимых товаров вообще нет. Чем это объяснить, что семьдесят с лишним лет Советской власти, партия у руководства, а жизнь не улучшается, только резко ухудшается?» Отвечать на такие вопросы было нечего, кроме признания фактов.

Если говорить о технической интеллигенции, то здесь были свои сложности. Вот, скажем, в Куйбышевском районе (я беру конкретный пример, а это один к одному для любого другого учреждения) был мощный научно-исследовательский институт дальней радиосвязи, занимающийся радарами.

Принимается постановление партии и правительства о каком-то новом изделии. Под это постановление записывается увеличение штатного расписания, строительство жилого дома и т.д. Да и категория предприятия зависела от числа работающих: чем число больше, тем больше получал директор.

Это было и в других научно-исследовательских институтах и на заводах. Не от объема выпускаемой продукции, ее значимости, а в первую очередь от численности рабочих зависела категория. Поэтому все хотели увеличить количество сотрудников.