Наталья Командорова - Русская Прага

Среднее состояние, купечество, глядя на него, также подделывается под немецкий лад, старается закрыть свое происхождение и говорить по-чешски. Притом в городах везде множество немецких поселенцев, купцов и ремесленников, большая часть чиновников — немцы. Только образованный класс, ученое сословие, несколько духовных лиц преданы своему древнему отечеству, своему родному языку. Нечего говорить уже о том, что язык правительственный, судебный есть язык немецкий.

В университете все науки преподаются по-немецки. Для чешской литературы одна кафедра, и та всегда в руках посредственностей. В гимназиях также язык немецкий. Даже в самых низших училищах поселяне принуждены учиться по-немецки, несмотря на свое отвращение от совершенно для них чуждого языка.

В военной службе нельзя сделаться капралом, не зная по-немецки.

Духовные заведения в руках католического духовенства, часто иезуитов, врагов славянской национальности…»

Притягательные идеи славянской общности

Политическое течение «панславизм» возникло в Европе в конце XVIII — первой половине XIX века, на волне и под впечатлением Великой Французской революции, немецкого романтизма, политических взглядов просвещенного большинства славянских народов. Приверженцы идеи культурной и языковой общности славян заявляли не только о возможности, но и о необходимости их политического объединения на этой основе.

Сам термин «панславизм» был предложен чехом Я. Геркелем в 1826 году. Яркими представителями этого течения среди западных славян стали Й. Добровский, Й. Юнгман, П. Шафарик, Я. Коллар, Л. Гай, В. Караджич и другие. Некоторые из них, после убедительных успехов Российской империи в войнах против Турции и Наполеона Бонапарта, увидели в русских объединяющее начало для сплочения славян под властью сильной России, считая, что это поможет в борьбе против иноземцев.

В России идеи панславизма были выдвинуты в трудах М. П. Погодина, А. А. Самборского, В. Ф. Малиновского. Известные славянофилы К. С. Аксаков, А. С. Хомяков, И. В. Киреевский стояли у истоков идеи противопоставления славянского православного мира во главе с Россией — всей остальной, «безверной», Европе. Им противостояли славянофилы-западники П. Я. Чаадаев, А. И. Герцен. Идеи славянского единения горячо приветствовал известный дипломат и великий русский поэт Ф. И. Тютчев. Многие из русских славянофилов поддерживали тесные связи со своими чешскими единомышленниками и бывали в Праге — кто транзитом, на несколько дней, некоторые задерживались подольше.

В конце XIX века популярность панславизма пошла на спад, но резко возродилась к началу Первой мировой войны — перед угрозой всеобщего порабощения иноземцами. В форме неославизма, или неопанславизма, идеи славянского единения вновь завладели умами людей. Одним из главных деятелей российского неославизма в те времена стал граф В. Бобринский, в Чехии — К. Крамарж, И. Грабар и другие. Одним из этапов совместных усилий по межславянскому сближению перед возможной немецкой угрозой было проведение второго Славянского конгресса в Праге в 1908 году с участием русских представителей. Кстати, в пражском славянском съезде в 1908 году участвовала и русская жена чешского политика Карела Крамаржа Надежда Николаевна.

«Мученик национального возрождения»

Поборник славянской идеи и русофил, чешский славист и поэт Вацлав Ганка (1791–1861) в своей жизни и творчестве ориентировался на все русское, имел обширные знакомства и связи в России, часто принимал своих русских друзей в Праге.

А еще Вацлав Ганка остался в памяти народный как гениальный фальсификатор древних старочешских текстов — Краледворской и Зеленогорской рукописей. Он был также одним из переводчиков «Слова о полку Игорева». Его труды подверглись критике ученых и в Чехии, и в России. Учитель Ганки, основатель славянской филологии Йозеф Добровский, вначале поверив в «находку» учеником старочешских рукописей, затем определил их как очевидный подлог. К слову сказать, на рубеже XIX–XX веков в дебатах по поводу подлинности Краледворской Зеленогорской рукописей принял участие и будущий первый президент независимой Чехословакии Томаш Масарик, в те времена пока еще просто ученый и политик.

Как бы там ни было, но Вацлав Ганка был одним из тех, кто будил и поддерживал в чешском обществе постоянный интерес к русской культуре, возраставший по мере усиления национально-освободительной борьбы чешского народа за независимость. Современники Ганки и последующие поколения, вплоть до Октябрьской революции в России, связывали судьбу Чехии с судьбой всех славянских народов, в первую очередь — с Россией. Вацлав Ганка сошел в могилу с ореолом «мученика национального возрождения» Чехии.

И кто знает, возможно, и «Русской акции» Масарика не было бы без Краледворской и Зеленогорской рукописей Вацлава Ганки?..

Федор Тютчев — в альбом Вацлаву Ганке

Вацлав Ганка при жизни был путеводной ниточкой для русских славянофилов тех времен во время их пребывания в Праге. Все они считали своим долгом повидаться со знаменитым чешским будителем, который в своих просветительских идеях сумел преодолеть общепринятые рамки «узкой учености» и действовал решительно и нетрадиционно. Служа библиотекарем в Пражском национальном музее с 1818 года и до конца своей жизни, а с 1849 года являясь бессменным профессором славянских языков в Карловом университете, Ганка в то же время постоянно пытался сблизить славистов разных стран. Поэтому благодаря во многом его усилиям Прага превратилась к концу XIX века в крупный международный центр славистики.

Известный русский дипломат и поэт, славянофил Федор Тютчев хорошо знал и ценил Вацлава Ганку. Во время своих посещений Праги он обязательно виделся с Ганкой, а также посвящал ему стихи. Тема исторических судеб и будущего единения славянских народов стала основным лейтмотивом в политической лирике поэта. В 1841 году Тютчев написал в стихотворении «К Ганке»:

Вековать ли нам в разлуке?Не пора ль очнуться намИ подать друг другу руки,Нашим кровным и друзьям?Вот среди сей ночи темной,Здесь, на пражских высотах,Доблий муж рукою скромнойЗасветил маяк впотьмах.

И наречий братских звукиВновь понятны стали нам, —Наяву увидят внукиТо, что снилося отцам!..

«Крепки верою одной!..»