Михаил Ардов - Мелочи архи..., прото... и просто иерейской жизни

Некий протоиерей из дальних, как помнится, мест поехал с несколькими своими прихожанками помолиться в Троице-Сергиеву лавру. Вернувшись оттуда, он стал служить в митре. Это дошло до архиерея, и батюшка был вызван в епархиальное управление.

— Ты почему в митре служишь? — спросил его Владыка.

— Меня Святейший Патриарх благословил, — отвечал тот.

— Как он тебя благословил? - изумился епископ. — Когда?

— А вот я в лавру ездил... А Святейший там выходил на балкон... А я стоял под тем балконом, и вот так в руках митру держал... А Патриарх двумя руками всех нас и благословил... И мою митру в том числе...

Говорят, что архиерей много смеялся и, кажется, представил этого батюшку к награждению митрой.

Во времена недавние, когда на приходах, в особенности на городских, верховодили не священники, а старосты, произошел такой случай. Владимирскому преосвященному донесли, что молодой еще совсем иерей, у которого, естественно, не было никаких наград, служит в митре. (А надо сказать, что он был назначен настоятелем в храм большого города.) Владыка вызвал этого батюшку и говорит:

— Правда, что ты в митре служишь?

— Служу, Владыка... Только я не виноват... Это — староста...

— А при чем тут твоя староста?

— А она мне так говорит: " Я ваших этих делов не знаю... Я только одно знаю: у меня тут все в митрах служили, так и ты у меня в митре служить будешь!.."

И архиерей только рукой махнул...

Встретил я как-то настоятеля одной московской церкви, которому только что исполнилось пятьдесят лет. Спрашиваю:

— Чем же вас, батюшка, к юбилею наградили?

Он отвечает:

— Отверстием.

Это означает, что он получил право служения литургии "с отверстием Царских врат до херувимской". А следующая награда — то же самое вплоть до молитвы "Отче наш". Надо сказать, награда эта клириками ценится, поскольку не влечет за собою никаких затрат. Наградят тебя крестом с украшениями или митрой — изволь, покупай себе этот предмет за свои кровные денежки.

"Отверстие" — награда высокая, дается после митры, а потому имеющих право так служить не очень-то много. Мне известен такой случай. Отец архимандрит М., бывший в свое время наместником монастыря, был несправедливо удален с этой должности и назначен на маленьких сельский приход. К этому времени у него были почти все награды и в том числе право служения литургии при отверстых вратах до "Отче наш".

После первой его службы на новом приходе одна деревенская старушка горестно сказала другой:

— Надо же, какого батюшку прислали! Даже не знает, что на обедне Царские врата надо закрывать...

К некоему правящему архиерею обратился с письмом клирик его епархии. В письме говорилось:

"Ваше Преосвященство, дорогой Владыка! При Вашем предшественнике я был награжден митрой и правом служить литургию при отверстых Царских вратах до "херувимской". Теперь меня наградили правом отверстия Царских врат до "Отче наш". Меня интересует вопрос: какой же теперь у меня титул?"

Архиерей будто бы ответил так:

"Ваше Высокопреподобие, дорогой батюшка! Ваш титул теперь такой: "митрофорный протоиерей с двумя отверстиями".

Еще будучи мирянином, я иногда задавался вопросом: что такое упоминаемый в молитвах грех "мшелоимства"?.. Мне уже тогда казалось, что это должно иметь ко мне какое-то отношение. Так оно и вышло, ибо мшелоимство — страсть к дорогим изящным вещам, у монахов — держание в келье ненужных в обиходе предметов.Ваш титул теперь такой: "митрофорный протоиерей с двумя отверстиями".

Весьма забавно переделал это слово покойный ныне отец Г.К., в свое время он был секретарем Митрополита Ярославского Иоанна: "мышеловимство". (От выражения "ловить мышей".)

По своей должности о. Г. частенько сопровождал архиерея при посещении храмов епархии, и если видел какую-нибудь старинную утварь или ценную икону, выпрашивал их у настоятеля. Вот это и было его — "мышеловимство".

У покойного митрополита Бориса (Вика) был иподиакон, которого звали Жора. В конце концов Владыка посвятил его в сан, он стал "отцом Георгием" и был отправлен на приход. Через некоторое время при встрече Владыка спросил у него:

— Ну, как у тебя там дела? Как с доходом?

На это бывший иподиакон сказал:

— Есть такие вопросы, Владыка, на которые даже духовнику не отвечают.

Теперь этот отец Георгий служит в Московской епархии. Мой знакомый батюшка побывал у него на богослужении и увидел, что тот благословляет народ по-архиерейски, не одной рукою, а обеими. После службы он сделал о. Георгию замечание на сей счет. Тот отвечал простодушно:

— А я вообще много чего у Владыки Бориса взял...

Что же касается "бестактного вопроса" о доходах священнослужителя, то мне вспоминается примечательный диалог, который произошел в Париже между отцом Борисом Старком и Митрополитом Евлогием (Георгиевским). После посвящения он послал о. Бориса настоятельствовать в небольшую эмигрантскую общину. При первой же встрече Владыка спросил батюшку:

— Ну, как приход?

— Это — не приход, — отвечал отец Борис, — это — сплошной расход...

В семидесятые годы в одном московском храме были нестроения, и клирикам то и делоприходилось торговаться со старостой и казначеем, чтобы получать приличное вознаграждение. Однажды некий батюшка, разгоряченный разговором на эту тему, вошел в Алтарь и с возмущением обратился к прочим клирикам:

— О чем они думают? Что, я им ради Христа тут служить буду?

И вспоминается мне горькая шутка одного моего друга, тоже священника:

— У нас есть такие батюшки, которые вполне были бы готовы отречься от Христа, если бы им при этом оставили Церковь...

Как-то одна женщина подошла к амвону и сказала, что хочет поговорить с батюшкой. Я вышел из Алтаря. Она мне сказала:

— Я хочу заказать годовое поминовение по моей матери.

— Очень хорошо, — сказал я, — подойдите к ящику, заплатите, и там запишут.

— Нет, — возразила она, — я хочу отдать деньги вам. Так — доходнее...

Я невольно усмехнулся. На самом-то деле она хотела сказать, что так "доходчивее", так как молитва скорее дойдет до Бога, но оговорилась она весьма примечательно.

Существует мнение Святого Иоанна Кронштадтского, который утверждал: деньги, предлагаемые священнику за требу, следует брать непременно. Я и на собственном опыте убедился в правоте этого суждения. Сколько раз я пытался отказаться от платы, которую мне давала какая-нибудь нищая больная старуха в грязной нетопленой избе... И пенсия-то у нее была от силы рублей тридцать... А деньги брать приходилось, ибо она рассуждает так: раз платы не берет, значит, не за что... Значит, или таинство недействительно, или обряд совершен небрежно... И приходится брать эту скомканную, замусоленную трешку...