Собрание важных пустяков: Письма сестре и близким - Джейн Остин

реальными были они для нее, а после становились таковыми и для всех остальных. Так, в 1813 году ей повезло неожиданно наткнуться на портрет Джейн Беннет на какой-то выставке.

«Мне это собрание понравилось, особенно (пожалуйста, скажи об этом Фанни) небольшой портрет миссис Бингли, обладающий поразительным сходством. Я шла туда в надежде найти еще и одну из ее сестер, однако миссис Дарси там не оказалось. 〈…〉 Миссис Бингли в точности такая, как есть, – фигурой, чертами лица, миловидностью; поразительное сходство. На ней белое платье с зеленой отделкой, которое превратило в уверенность мое давнее предположение: зеленый – ее любимый цвет. А вот миссис Д. должна быть в желтом». И далее: «Мы посмотрели и выставку, и картины сэра Дж. Рейнольдса, я расстроена, потому что ни там, ни там не обнаружила ни в ком сходства с миссис Д. Могу лишь предположить, что мистер Д. слишком высоко ценит ее изображения и отказывается их выставлять публично. Вполне допускаю в нем это смешение чувств – любви, гордости и щепетильности».

Письма, включенные в этот сборник, представляют собой примерно три четверти двухтомника, опубликованного в 1884 году внучатым племянником мисс Остин, лордом Бредбурном. Легкость, едва ли не игривость тона не может не взволновать читателя. Письма, написанные современными женщинами, полны в той или иной степени намеками и загадками, расспросами по поводу того, почему и по какой причине случилось то-то и то-то, упоминаниями разного рода модных новинок, литературных или художественных, как то: Ибсен, Толстой, Браунинг, эзотерика, буддизм, музыка Вагнера, лечение гипнозом, социальные науки и реформы… А во времена мисс Остин поэтической сенсацией были Купер и Крэбб[3], на роль новинок претендовали Скотт и Байрон, проходили месяцы, прежде чем из печати выходила новая книга, и годы, пока ее кто-нибудь удосуживался прочесть.

Письма, по всей вероятности, подвергались строгому отбору, дабы отразить наиболее поверхностный взгляд на их автора. В них много пробелов и недоговоренностей, касающихся важных событий, таких как смерть мистера Остина, долгая болезнь брата Генри, в течение которой мисс Остин неустанно заботилась о нем, тревога и беспокойство, которые причинили всей семье неудачи отца в делах. Все, чего мы удостоены, – мимолетный взгляд на некоторые моменты жизни мисс Остин, моменты, полные девической безмятежности и дружелюбной улыбки. И мы рады, что эти мгновения у нас есть, хоть и подозреваем, что иная, гораздо более интересная часть ее жизни остается скрытой от нас.

Примерная дочь, любящая сестра, лучшая из тетушек – можно ли найти другую женщину со столь идеальным послужным списком? Литературное творчество никогда не мешало ей исполнять домашние обязанности, равно как спокойный, ясный, бесстрастный стиль письма позволял читателям с полуслова понимать ее мысли.

Справедливым будет сказать, что настоящая слава пришла к ней только после смерти. Ее читали и хвалили при жизни (весьма, впрочем, умеренно), однако все написанные ею романы принесли ей за все время не более семи сотен фунтов. А ее репутация некоторым образом увяла к моменту, когда она умерла в возрасте сорока одного года. И если бы кто-то сказал ей тогда, что спустя два поколения после ее смерти к ней придет подлинное признание, она бы недоверчиво рассмеялась. Время, подобно пескам пустыни, заметающее следы стольких подающих надежды авторов, в случае с мисс Остин уподобилось ветру пустыни, который развеял без следа пыль заурядности, что долгое время скрывала истинную ценность ее романов. Сегодня ее любят сильнее, чем она когда-то могла надеяться, а знают и того лучше, о чем свидетельствует один анекдот, рассказанный как-то миссис Ритчи: на званом обеде, где присутствовало семь человек, разговор зашел об одном месте, описанном мисс Остин, – Кленовой Роще, имении мистера Саклинга, если не ошибаемся, – так вот, шестеро из присутствующих немедленно отреагировали на это название, и каждый из них прекрасно представлял, о чем идет речь. Что же до седьмого, то он был французом, не читающим по-английски!

Скотт, Маколей, сэр Джеймс Макинтош, мисс Мартино, миссис Ритчи, мисс Митфорд и хозяин дома наперебой расточали щедрые похвалы таланту мисс Остин. Но самое поразительное, как нам кажется, признание ее дара прозвучало из уст Теннисона; во время его визита в Лайм несколько лет назад спутники поэта обращали его внимание то на одно, то на другое, но их прервало нетерпеливое восклицание: «Не будем об этом. Лучше покажите мне место, где упала Луиза Масгроув!» Может ли неисторическая достоверность зайти дальше или означать больше?

С. Ч. В.

Ньюпорт, июнь 1892

Письма Джейн Остин

I

Стивентон, 16 января 1796 г., четверг

Только что получила письмо от вас с Мэри, благодарю сердечно вас обеих (хоть содержание могло бы быть и более приятным). Что ж, похоже, увидеться во вторник не судьба, раз уж все так неблагоприятно складывается; и раз уж ты никак не можешь вернуться в срок, мы едва ли сможем послать за тобой до субботы, хотя с моей стороны интерес к предстоящему балу настолько мал, что я охотно пожертвовала бы им ради возможности встретиться с тобой на пару дней раньше.

Нас ужасно расстроило известие о болезни бедняжки Элизы. Однако я верю, что она уже пошла на поправку с момента, как ты написала это письмо, и ее болезнь не перекинется на тебя, пока ты за ней ухаживаешь. Как несносен Чарльз со своими носками! Надеюсь, в этих носках ему до скончания дней всегда будет слишком жарко!

Вчера я отправила тебе письмо в Ибторп, однако предполагаю, что ты не успеешь получить его в Кинтбери. Оно было не очень длинным и не слишком увлекательным, поэтому ничего страшного не случится, если оно и вовсе до тебя не дойдет. Я написала только затем, чтобы сообщить: прибыли Куперы, все в добром здравии. Мальчик очень похож на доктора Купера, а девочка, говорят, вылитая Джейн. На званом ужине в Эше завтра вечером будут присутствовать Эдвард Купер, Джеймс (ведь бал без него не бал!), Буллер, который остановился у нас, и я. Жду этого вечера с огромным нетерпением, ведь я рассчитываю, что мой поклонник сделает мне предложение. Правда, я все равно планирую отказать ему, ну разве что он даст обещание избавиться наконец от белого пальто.

Я весьма польщена, что ты расхвалила мое последнее письмо, ведь пишу я только ради славы, без малейшей надежды на материальное вознаграждение.

Эдвард в отъезде – отправился повидаться с другом, Джоном Лайфордом, и не вернется до завтра. Анна сейчас здесь, прибыла в своем