В. Н. Кривцов - Отец Иакинф

С возрастающим интересом следит читатель за дальнейшей судьбой героя.

В 1800 году Иакинф становится учителем высшего красноречия в Казанской духовной академии, которую он только что окончил. Автор романа показывает нам, как самыми верными друзьями Бичурина становятся книги, с которыми ему будет суждено не расставаться всю жизнь.

"Каждый вечер, вернувшись из академии, он садился к столу, придвигал свечу и читал древних и новых, совершенствовался в латыни и греческом, листал старые хроники. С яростным ожесточением казнил он себя за легкомыслие, за мальчишескую самонадеянность, за дерзкие несбыточные мечты. Нет, любовь и счастье не для него. Ему не нужны пустые мечтания… Иная жизнь его ждет. Служение науке — вот его стезя, его призвание".

Есть люди, как бы созданные для счастья. Иакинф, говорит автор, принадлежал к их числу. Его радовал свежий ветер с Волги, скрип снега под ногой, гул скакавших под гору весенних потоков, редкая книга, отысканная в академической библиотеке.

Дела по службе между тем шли своим чередом. Сразу по пострижении, оставаясь в Казани, он был зачислен в соборные монахи столичной Александро-Невской лавры и 22 июля произведен в иеродиаконы. Через год, 25 августа 1801 года, его посвятили в сан иеромонаха, а в ноябре того же года совершенно неожиданно для него препоручили управление Иоанновским монастырем, в котором было определено ему жительство по пострижении.

В двадцать четыре года у него оказалось под началом свыше сотни монахов. Благодаря незримому покровительству митрополита Амвросия, весь долгий и тернистый путь от простого чернеца до настоятеля Иакинф проделал весьма скоро. Перед ним открылась блестящая духовная карьера.

Увлекательны и с большим мастерством созданы главы, посвященные лирической истории Иакинфа и крепостной актрисы Наташи Ивановой. Острый, интригующий сюжет, подстерегающие — на каждом шагу влюбленных опасности, их тайные узы и связанный с этим риск, угрожающий обернуться суровой карой, изображены динамично, написаны эмоционально, насыщенными красками.

Уже через год после назначения Иакинф был разжалован и сослан в Тобольский монастырь. Согласно биографическим материалам, поводом для столь суровой меры явилось нарушение Иакинфом монастырского устава и конфликт с семинаристами.

Заточение Иакинфа в Тобольском монастыре продолжалось до 1807 года, когда Синод назначил его начальником девятой русской духовной миссии и архимандритом Сретенского монастыря в Пекине. В течение целого столетия духовная миссия была единственным представительством России в Китае. Через нее поддерживались все отношения между двумя странами. Отъезду Иакинфа к месту нового назначения предшествовала многосложная процедура. Лишь 17 сентября 1807 года он отправился из Кяхты в китайскую столицу и добрался туда 17 января 1808 года, пробыв в пути к Великой стене четыре тяжелых и удивительных месяца. Именно с этого года начался новый важнейший этап в жизни Иакинфа. Отсюда берет свое начало и его научная биография. Пекинский период, продолжавшийся четырнадцать лет, был для Иакинфа чрезвычайно насыщенным и плодотворным.

Вводя читателя в жизнь Иакинфа и заставляя вместе с ним испытывать крутые изломы в его нелегкой судьбе, автор постоянно показывает своего героя на фоне важных государственных событий. Интересно в этом смысле описание обстановки в Петербурге накануне снаряжения посольства в Пекин.

Официальной целью посольства в Китай было известить соседнего монарха о вступлении на престол нового всероссийского самодержца. Но это было, разумеется, лишь предлогом. У России были давние и широкие интересы на Востоке. Со времен Петра русское правительство проявляло живое внимание к Срединному государству. Не раз на протяжении XVIII столетия возникали планы установления дипломатических и регулярных торговых отношений с далеким, загадочным соседом. Особенно усилилось это внимание к Дальнему Востоку при Екатерине. Однако при Павле, не скрывавшем своей антипатии к матери, все делалось ей назло, и о Китае было забыто.

Уже на следующий год после вступления на престол Александра министр коммерции, граф Николай Петрович Румянцев, один из "людей Екатерины", испросил высочайшее соизволение на снаряжение посольства в Китай. В декабре 1803 года только что созданное министерство иностранных дел отправило сибирскому генерал-губернатору Селифонтову для отсылки в Пекин специальный "Лист", извещавший, что русское правительство "из особого уважения к Его Богдыханову Величеству и для вящего доказательства искренней соседственной дружбы к нему Его Императорского Величества за благо признало отправить в Пекин Чрезвычайного и Полномочного посла" и просит согласия на то китайского правительства.

…Ответный лист китайского трибунала внешних сношений, против обыкновения, был получен весьма скоро. Не прошло и трех месяцев, как пекинское правительство изъявило согласие на прием посольства и просило лишь уведомить, какого звания будет посол, как велика при нем свита и когда посол прибудет на границу.

Ответное послание из Пекина немало озадачило Петербург.

Почти два года там не могли надумать, кого же послать в Пекин. Наконец в апреле 1805 года в Пекин была направлена депеша, извещавшая, что "Чрезвычайным и Полномочным Послом ко двору Его Богдыханова Величества назначается действительный тайный советник, Сенатор, Государственной Коммерц-коллегии Президент, Двора и всех Российских орденов Обер-церемониймейстер, Действительный Камергер и разных орденов кавалер, граф Юрий Александрович Головкин".

Уже одно перечисление титулов посла показывало, что посольству придается особое значение, а вся обстановка, в которой оно готовилось, еще более подтверждала это. Зимой 1805 года в аристократических салонах столицы только и было разговоров, что о Бонапарте да о китайском посольстве. Путешествие в далекую и загадочную страну представлялось заманчивым, и многие влиятельные сановники поспешили пристроить в свиту графа своих сынков или родственников…

Обзор сношений России с Китаем в прошлом веке показывает, что китайское правительство относилось к русским посланникам, комиссарам и вообще лицам дипломатического характера не очень дружелюбно, а подчас грубо, и оскорбительно. Русским же миссионерам правительство богдыхана выказывало, за редким исключением, доверие и дружественные чувства.

Обновителем миссии, постаравшимся придать действиям миссионеров целесообразный характер, влить новое вино в ветхие мехи, пишет И. Коростовец, явился архимандрит Иакинф Бичурин. Назначение Бичурина на пост начальника миссии состоялось не сразу; первоначально выбор пал на иеромонаха Аполлоса, произведенного в архимандриты и в 1805 году отправленного к месту службы вместе со знаменитым посольством графа Головкина. Это посольство, снаряженное с большою помпою, которое стоило нашему правительству немалых денег и от которого ожидались важные последствия, было задержано ургинскими властями. Переговоры о допущении посольства в Пекин кончились ничем.