Юрий Богданов - 30 лет в ОГПУ-НКВД-МВД: от оперуполномоченного до заместителя министра

Пересматривая это дело, прокурор Андреевский установил, что: «показания допрошенных на следствии свидетелей порочны» (а на нынешнем допросе гарантированно честны?); «другие доказательства не подтверждены»; «часть свидетелей (одна Андреева. — Ю.Б.) от своих показаний отказались, в силу чего они не могут быть признаны достаточными»; «обвиняемый Ефимов от своих показаний в своих жалобах и на последнем допросе отказался»; «в процессе проверки опровергнуты данные о социальном положении Ефимова»; «установлено наличие неприязненных взаимоотношений между Ефимовым и свидетелями» (умершими или отсутствовавшими на допросе, что не давало возможность установить достоверность показаний). На основании этого прокурор решил постановление особой тройки в отношении Ефимова «прекратить за недоказанностью состава преступления» [А. 13].

По заданию ответственного инспектора Ганина 22 августа 1959 года следователь следотдела УКГБ при СМ СССР по ЛО старший лейтенант Гольцов допросил Ефимова и получил от него следующее собственноручное объяснение. «Я, Ефимов Василий Александрович, поясняю, что в 1937 году я был арестован Лужским енковидем. После ареста на допросах следователь (фамилию не помню) несколько раз избивал меня. Бил он меня по лицу, в подбородок, в поясницу. Не ограничившись этим, следователь ставил меня к раскаленной печке, у которой я стоял несколько часов, а затем меня направляли во входную камеру. Когда я пытался возражать против этих незаконных методов, следователь заявлял мне, что так велит делать начальство. Не вынеся этих издевательств, я подписал протокол, после чего избивать меня не стали. Вскоре я был Тройкой осуждён на 10 лет. В период моего нахождения под следствием мои сокамерники говорили мне, что их также бьют и заставляют признаваться. Незаслуженно отсидел 10 лет и стал инвалидом первой группы. В настоящее время полностью реабилитирован» [А13].

Автор выражает своё сочувствие Василию Александровичу за ту передрягу, в которую он попал в результате либо оговора соседями, либо вследствие собственной несдержанности в оценке действий Советской власти. Однако при этом с сожалением вынужден констатировать, что применявшиеся к нему методы допроса были официально разрешены. В связи с этим следователь, фамилия которого оказалась неустановленной, совершенно правильно ссылался на указания начальства.

Обращает на себя внимание и слабая, на наш взгляд, доказательная база прокуратуры. В невиновности Ефимова с юридических позиций 1957 года никаких сомнений нет, но, тем не менее, справка Красногорского сельсовета от 1 декабря 1937 года о том, что обвиняемый являлся кулаком, не опорочена, а лишь подменена справкой 1957 года, полученной от другой организации. Фактически единственная прежняя свидетельница Андреева в 1957 году изменила свои показания, так и не сумев объяснить, почему она обвиняла Ефимова в 1937 и 1941 годах. Самое главное — законодательные акты 1937–1938 годов в протесте не учтены.

Можно до бесконечности спорить по этим вопросам, но лично я не могу согласиться с тем фактом, что все излагавшиеся выше во всех отношениях сомнительные дела стали в 1959 году инкриминировать не партократам, развязавшим массовые репрессии, а Богданову как якобы главному виновнику всех тогдашних бед.

А вот с делом расстрелянного И.С. Семёнова (см. главу 12), о реабилитации которого хлопотала его дочь, на наш взгляд, получился казус. Материалы на Семёнова прислали, но только не на убиенного Игната Семёновича, а на здравствовавшего (слава Богу!) однофамильца Владимира Ивановича. И невинно пострадавший В.И. Семёнов писал не о Богданове, а о М.И. Баскакове. Напомним, что в 1937 году лейтенант гб Баскаков был начальником Лужского оперативного сектора, объединявшего пять районов, и Богданов находился у него в непосредственном подчинении. КПК хотел получить с Баскакова компрометирующие материалы на Богданова, однако в связи с поступлением дела не того Семёнова бывшему руководителю оперсектора пришлось самому оправдываться.

Вместе с тем в «Персональном деле коммуниста» набралось достаточно много материалов, на основании которых ответственный контролёр Ганин 9 ноября 1959 года представил в КПК при ЦК КПСС свою «Служебную записку» [А. 10]. Этот документ представлял собой компиляцию со всех справок и заключений, цитировавшихся нами ранее.

Между строк этого документа можно прочитать о том, что было дано указание исключить пенсионера с укороченной пенсией из партии. Далее шло обвинение всё по тем же делам 1937–1938 годов с несколько усиленными формулировками.

А вот что нового внёс в обвинение партследователь Ганин. Прежде всего, без ссылки на следственное дело он полностью процитировал объяснительную записку В.А. Ефимова, приводившуюся нами выше. В подтверждение чинившихся безобразий представил такой факт. «В феврале 1939 года в УНКВД Ленинградской области поступило анонимное заявление, в котором сообщалось о грубом нарушении революционной (революция — это вообще беспредел в борьбе за власть. — Ю.Б.) законности, допускаемой в Лужском отделении НКВД». Ответственный контролёр упустил из виду, что с ноября 1938 года Богданов в Луге уже не работал, так что эти претензии следовало предъявить его преемникам — ВРИО Варицеву и новому начальнику райотделения Шашаеву. Но Варицев погиб, а заказа на Шашаева не поступало, и поэтому он не привлекался даже в качестве свидетеля. Так легче было изобразить, что во всех бедах виноват только Богданов.

Другой вопрос, раскрученный Ганиным, касался действительных и мнимых поощрений. «25 августа 1937 года приказом НКВД СССР за № 351 Богданов награждён боевым оружием НКВД СССР “За беспощадную борьбу с контрреволюцией”». Этот пистолет ТТ начальник Лужского райотделения действительно получил и хранил у себя до марта 1953 года. Интересно, конечно, как принятая тогда формулировка беспощадная борьба сочеталась с социалистической или советской законностью? Были ли они юридически уравновешены? «27 декабря 1937 года приказом УНКВД по Ленинградской области за № 308 Богданов был вторично награждён боевым оружием “За беспощадную борьбу с контрреволюцией”». В главе 14 мы высказывали свою версию происхождения этого мифического награждения перед покушением на жизнь Богданова. Но кто же теперь в такое поверит? А сам Богданов об этом молчал.