Голоса из окон. Тайны старинных усадеб Петербурга - Екатерина Вячеславовна Кубрякова

Говорили даже, что во времена воцарения Александра I, когда по стране пронесся слух о начале реформ и снисхождения к крепостным, петербуржцы обсуждали ее с особым жаром.

«Рассказывали, что при воцарении Александра I в столице пронесся слух, что государь, прослышав про тиранство “Полторачихи”, приказал публично наказать ее на лобном месте и что сама она, находясь в то время в Петербурге, сидела раз у открытого окна и, видя толпы бегущего народа, спросила: “Куда, православные, бежите?” Ей отвечали: “На площадь, смотреть, как Полторачиху будут сечь”, а она со смехом кричала им вслед: “Бегите, бегите скорей!”»[84].

В 1791 году 54‐летняя Агафоклея Полторацкая, к тому времени уже широко известная по всей стране своей властной натурой и предпринимательским чутьем, стала собственницей мызы Оккервиль. Расположенная у слияния рек Оккервиль и Охты, усадьба включала деревни Косая Гора, Новая и Малиновка. Именно в этот период на ее территории появился сохранившийся до наших дней усадебный дом и дугообразный дворовый флигель-оранжерея, приписываемые знаменитому архитектору Николаю Львову.

Хотя для постоянного проживания Полторацкая предпочитала свое любимое имение Грузино в Тверской губернии и на петербургской даче бывала нечасто, здесь все было устроено с привычным ей размахом. Территория усадьбы превращена в настоящий уголок изысканного уюта и хозяйственной строгости.

Центральным украшением усадьбы стал пейзажный парк с фонтаном, окруженный живописными аллеями. Здесь находились виноградная и цветочная оранжереи, большой фруктовый сад, где росли яблони и вишни. Наряду с этим на территории усадьбы разместились многочисленные хозяйственные постройки: конюшни, ледники, сараи и теплица.

Хозяйство в Оккервиле, как и в других владениях Полторацкой, велось с четким расчетом и присущей ей тщательностью.

Мыза Оккервиль, принадлежащая Полторацкой, была центром ее небольшого «петербургского царства». Господский дом и окружающий его парк с оранжереями и садами представляли собой образец помещичьего уклада. Косая Гора, расположенная неподалеку, служила более практическим целям: здесь находился дом управляющего, мельница, винный завод и скотный двор. Рабочие деревни также имели свое назначение: дома крепостных располагались в деревне Новой, а в Малиновке действовал костеобжигательный завод.

Выращенные на земле Полторацкой крупы, фрукты – яблоки, вишни, виноград – и цветы поставлялись на продажу в Петербург, обеспечивая ее многочисленные предприятия стабильным доходом.

Управление мызой, учитывая размах хозяйства, требовало от управляющего незаурядных способностей и полной преданности. Сама Агафоклея, уже в преклонном возрасте и редко бывая в Оккервиле, тщательно подбирала тех, кому могла доверить руководство. Но если в хозяйственных делах барыня была безупречно точной, то семейная жизнь нередко становилась источником беспокойства.

Ее многочисленные дети, воспитанные под ее строгой опекой, достигли разного успеха. Среди них были любимчики, унаследовавшие деловую хватку матери, но немало было и тех, кто растратил семейное состояние. Одним из таких «неудачников» стал ее сын Александр, отец знаменитой внучки Анны Керн. Его авантюры дорого обошлись семье и вызвали немало конфликтов:

«С батюшкой она была очень холодна, с матерью моею ласкова, а со мною нежна до того, что беспрестанно давала мне горстями скомканные ассигнации. Я этими подарками несколько возмущалась и все относила маменьке. Мне стыдно было принимать деньги, как будто я была нищая. Раз она спросила у меня, что я хочу: куклу или деревню? Из гордости я попросила куклу и отказалась от деревни. Она, разумеется, дала бы мне деревню; но едва ли бы эта деревня осталась у меня, ее точно так же бы взяли у меня, как и все, что я когда‐нибудь имела»[85].

Среди любимых детей Агафоклеи Полторацкой были Федор – управляющий суконной и мебельной фабрикой, Дмитрий – коннозаводчик, Александр – управляющий петербургским монетным двором, и Константин – ярославский губернатор. Однако особое место занимала дочь Агафоклея Марковна, родившаяся в 1776 году, чья деловитость и хозяйская хватка не уступали матери. Полторацкая говорила о своих дочерях: «Моя Елизавета плаксунья: Маремьяна старица, обо всем мире плачется. Вот моя Агафоклея на все руки годна»[86].

Агафоклея Марковна, как и ее мать, проявила решительность и умение управлять. Выйдя замуж за генерала-майора Александра Сухарева, она, следуя примеру матери, взяла на себя управление хозяйством. При этом ей удавалось не только вести семейное дело, но и активно участвовать в общественной жизни, занимая ключевые посты в благотворительных организациях. Также она была председательницей Петербургского женского патриотического общества: «Умна, прозорлива, предприимчива, деятельна. Наружности не привлекательной, мужественная: создана для командования. Она была Президентшею всех благотворительных школ. Распоряжалась тихо, умно, благоразумно»[87].

Агафоклея Сухарева, в отличие от своей матери, которая также выделяла значительные суммы на благотворительность, приобрела репутацию поистине доброй женщины с большим сердцем. Она искренне заботилась о положении бедных и судьбах сирот, была женщиной, для которой служение людям стало делом жизни. О ней говорили: «Сухарева наделена была редким соединением мужественного ума и воли и женственного соболезнования к печалям и нищете; при истинной, неславолюбивой благотворительности, полезно и разумно направляемой, она была неутомимо деятельна»[88].

Именно она жила на мызе Косая Гора и управляла всем имением, включая и этот участок на мызе Оккервиль. Скоро его, однако, ждала смена хозяев.

Агафоклея Полторацкая, без усталости перемещавшаяся между своими многочисленными владениями и лично следившая за грандиозно разросшимся семейным бизнесом, попала в страшную дорожную катастрофу. Экипаж помещицы опрокинулся, и уже пожилая женщина была извлечена из-под обломков едва живой, с переломанными костями. Чудом выживая, она осталась прикованной к постели, но продолжала, несмотря на все, управлять своей маленькой империей с той же неукротимой энергией, что и раньше. В 1822 году, в возрасте восьмидесяти пяти лет, Полторачиха скончалась, перед смертью собрав крестьян и соседей, чтобы попросить прощения. «Бог просит», был ей ответ.

Мыза Оккервиль была продана, и в 1828 году ее новой хозяйкой стала княгиня Зинаида Шаховская. После смерти мужа она вышла замуж за мирового судью Василия Уткина, чье имя и стало ассоциироваться с усадьбой, которую с тех пор и до наших дней называют «Уткина дача».

Уткины владели усадьбой долгие годы, а желанием Зинаиды было, чтобы после ее смерти на этой земле были организованы учреждения для помощи тем, кто в этом особенно нуждается. В 1873 году, в присутствии императора Александра II, была открыта Охтинская Мариинская богадельня для неизлечимо больных и увечных, а чуть позже и детский приют.

В XX веке «Уткина дача» стала богадельней для душевнобольных и сохраняла эту функцию и после революции, когда усадьба стала частью Малоохтинского отделения 2‐й психиатрической больницы.

Литература

 Высочайше утвержденный штат временной Охтинской Мариинской богадельни // ПСЗ.

 Ульянова Г. Купчихи, дворянки, магнатки. Женщины-предпринимательницы в России XIX века.

 Гершензон-Чегодаева Н. Дмитрий Григорьевич Левицкий.

 Елисеева О. Повседневная жизнь благородного сословия в золотой век Екатерины.

История Санкт-Петербурга – Петрограда, 1703–1917: путеводитель по источникам