Кампанелла - Евгений Викторович Старшов

В «Гимне весеннему солнцу», также сочиненному в застенках, Кампанелла пишет о солнце: «О Солнце, находятся люди, которые отказывают тебе в разуме и жизни, и помещают тебя ниже насекомых!»[72] В «Космологии» он пишет, что и Земля «тепла по природе и является животным»[73]. В трактате «О чувстве, заключенном в вещах, и о магии» сказано: «Раз живые существа обладают чувством (таково всеобщее мнение), а оно из ничего не возникает, значит, [можно и] нужно утверждать наверняка, что и стихии, живых существ основания, обладают чувством, да и все вообще им наделено. Ведь как покажем мы, что в оной из стихий есть, то и всем остальным присуще. Итак, чувствует и небо, и земля, и все мироздание, внутри которого живые существа пребывают подобно кишечным паразитам, обитающим в брюшной полости в теле людском, которые не воспринимают ни разум, ни волю, ни чувство человека, ибо несоизмеримо его чувство с их собственным»[74] (книга 1, гл. 1).

Гилозоизм приводит к «очеловечиванию» вселенной. Ощущение присуще всем вещам, которые «испытывают наслаждение от самосохранения и неудовольствие от собственной гибели… (Мир) есть чувствующее животное, и все его части наслаждаются общей жизнью»[75]. «Только люди замечают, что это за громадное живое существо – космос, ищут, где его исток, куда идет, как живет и когда погибнет, и узнают»[76] (там же, книга 2, гл. 25). По Кампанелле, воды – живые, так как реки стремятся к морям, нагреваются от солнца, зависят (видимо, приливами и отливами) от Луны, производят живущих в них рыб и растения. Живы и камни, принимая теплоту и холод и обладая «чудесными» свойствами. Живы металлы, рождающиеся в недрах, и особенно – текущая ртуть, сама способная порождать более благородные металлы – серебро и золото, во что свято верили алхимики.

Гилозоизм тесно смыкается с античным учением о Мировой Душе, возрожденном Фичино. Вполне в его духе Кампанелла пишет в своем трактате «Философия, доказанная ощущениями»: «Мировая душа не соединяется с телом, а выдыхает и порождает его. Наделенная жизнью в высшей степени, она выдыхает живое, доступное чувствам дуновение, но не то, что непременно почувствуют другие вещи, а то, что само почувствует их, им даруя жизнь. Дуновение это, уподобляющееся пронизывающей душе, пронимающее вселенную, влито во все вещи»[77]. Эта идея столь дорога фра Томмазо, что в том же произведении он даже упрекает своего «заочного» учителя, Телезио, в ее игнорировании: «Так как мироздание в целом пребывает единым благодаря душе, если одушевлены части его, то не будет неодушевленным и оно само, о чем мы выпустили отдельный трактат… Горячий дух, охваченный сильным жаром, находит убежище в холоде, источенном мировой душой, которую Телезио упускает»[78].

Взгляды на материю сходны с взглядами Телезио: «Материя не есть ничто, но является сущим. Следовательно, она находится в мире, а не в одном лишь разуме перипатетиков. Ибо существа образуются из той материи, которая находится в мире, а не из той, что присутствует в нашем сознании… Формы умирают, а материя пребывает такой же. Следовательно, она едина и бессмертна, а формы многочисленны, изменчивы, тленны, подвержены возникновению и гибели. Следовательно, материя в большей мере, нежели формы, обладает действительным бытием… (Она) дает формам материальное существование, сама же воспринимает от них лишь формальное бытие, но не бытие как таковое. Ибо она сама воспринимает, а воспринимать может лишь потому, что по природе предшествует формам… Бестелесная материя – не что иное, как аристотелева химера, ибо материальность есть то же, что и телесность… (Материя есть) тело бесформенное, лишенное числа и фигуры, неспособное к действию и неподвижное… (Но способное) к восприятию идей, действий и чисел, так что может становиться единством и множеством, то есть соединяться и разделяться, расширяться и сжиматься, приобретать качества и принимать любую фигуру»[79].

Материя порождает душу: «(Душа есть) теплый телесный дух, тонкий, подвижный, способный быстро испытывать возбуждение и чувствовать… порожденный во влаге в недрах грубой материи; не имея возможности вырваться из нее, он образует и формирует ее так, чтобы можно было жить вместе с ней»[80].

Пустоты, как для Телезио, для Кампанеллы не существует, и, хотя он часто ее упоминает, она для него – пространство, вместилище материи. Время – неотделимо от вещей, это мера покоя и движения, как он пишет в «Богословии», «переменчивый поток бытия, производящий изменения в вещах… Время есть последовательная длительность, или сама последовательность, или смена вещей, в соответствии с которой вещь наследует вещи или себе самой в различном состоянии… Ведь именно эта последовательность, собственно, производит инакость или изменение вещи, ибо всегда вещь временная отличается от самой себя, и все вместе они составляют всеобщность вещей, которая также всегда иная, как вода потока… Время же есть такая последовательность, которая существует в процессе изменения… Поэтому время состоит из сменяющих друг друга бытия и небытия»[81].

В итоге пространство, материя-масса и активные начала Телезио (тепло и холод) – своеобразный набор продуктов, из которых Бог творит все сущее: «Бог создал пустое бестелесное пространство и телесную массу, и присоединил к ним два бестелесных активных начала, неспособных существовать сами по себе, враждебных друг другу, то есть тепло и холод… Мир родился не из некоего хаоса от противоположных начал и не произошел из самих элементов, но от наилучшего создателя»[82] («Философия, доказанная ощущениями»). При этом фра Томмазо весьма диалектичен, когда пишет в «Метафизике»: «Тепло – такой же враг холода, как и тот тому; один преследует другого до смерти… Тепло и холод уничтожают друг друга в вечной вражде. Следует сказать, что один знает, что другой – его враг, и для того, чтоб сохранить себя, жаждет убить другого. Отсюда проистекает их [взаимное] ослабление, а также происхождение смешанных тел и разложение тех, которые изменились [в результате] этой схватки… Иначе весь мир пребывал бы в хаосе»[83].

В трактате «Бог и предвиденье» Кампанелла отражает идею, вошедшую в его знаменитую утопию «Город Солнца», о том, что все зиждется на трех прималитетах (первоначалах бытия, обозначенных, согласно Ж. Делюмо, еще Блаженным Августином), метафорически представленных как сподвижники верховного правителя, Великого Метафизика, а именно – Мощь, Мудрость и Любовь: «Ведь всякое сущее есть постольку, поскольку может быть, обладает возможностью бытия… А то, что может быть, осознает свое бытие, ибо если бы оно не ощущало самого себя, то и не любило бы свое бытие, и не стремилось бы избежать пагубного врага, и не следовало бы за другом, охраняющим его бытие, как