Гавриил Зданович - Идем в наступление

Великую радость принесла нам весть о разгроме фашистских войск под Сталинградом. 2 февраля капитулировала последняя, северная группировка окруженной армии фельдмаршала Паулюса. Верховный Главнокомандующий в своем приказе отметил и войска Юго-Западного фронта, в составе которого воевала наша 203-я дивизия, поздравил личный состав с победой и объявил благодарность.

Замечательная победа под Сталинградом вызвала невиданный боевой и политический подъем в войсках. Повсюду, где было возможно, проходили митинги и собрания. Каждый из нас понимал, что Сталинградская битва — это не только разгром отборной неприятельской группировки, но и начало коренного перелома в ходе войны. Поэтому советские воины горели желанием развить достигнутый успех, усилить нажим на врага, идти вперед и вперед.

— Даешь Северский Донец! — неслось по ротам и батальонам дивизии. — Вперед, за освобождение Украины!

И не случайно в те дни красноармейская газета «За Родину!» писала: «Вперед, бойцы Красной Армии! Освобождайте от захватчиков новые города и села! С вами весь советский народ!»

...В целях сокращения фронта командование 3-й гвардейской армии перегруппировало свои силы. Наша дивизия была переброшена в район города Каменск, западнее [60] железной дороги Миллерово — Каменск, развернулась в трех километрах от Северского Донца и начала готовиться к атаке.

— Хватит ходить окольными путями, — говорил Погодаев, поглаживая новую командирскую портупею. — Раньше дрались за хутора и села, теперь впервые выйдем на широкую дорогу — будем отбивать у врага город...

— И чего это тебя тщеславие разбирает? — поинтересовался Беспалько. — Города городами, но кому-то и села брать нужно...

На следующий день после короткого огневого налета полки дивизии атаковали противника и вошли в предместье Каменска.

При этом отличился красноармеец 610-го полка Н. И. Кривовязюк. В пылу атаки он неожиданно выскочил на вражескую артиллерийскую позицию. Увидев русского солдата, гитлеровцы из орудийного расчета схватились за карабины, но чуть опоздали при этом: Кривовязюк меткими автоматными очередями скосил немецких артиллеристов. А потом стал сам хозяйничать у пушки. Развернул ее в сторону оборонявшихся, навел через ствол на дзот, который вел яростный огонь по нашей пехоте, зарядил орудие и выстрелил. Потом еще и еще раз.

Дзот замолчал, а наши солдаты, сделав рывок, вышли на берег Северского Донца...

Со своего наблюдательного пункта я вдруг заметил, что на участке 610-го полка, закрепившегося в кварталах предместья, стали загораться дома. Связался с майором Погодаевым, спросил, в чем дело. Оказалось, что фашисты оставили в домах зажигательные мины. Они и вызвали многочисленные пожары.

Прежде чем приступить к решающему штурму, мы досконально изучили карту района предстоящих боевых действий. Составили планы форсирования реки, закрепили за полками и батальонами улицы города, а за подразделениями целые кварталы.

День и ночь на передовой, у самой кромки реки, дежурили снайперы, получившие задание выявлять и обезвреживать огневые точки противника.

— Товарищ полковник, — услышал я снова в телефонной трубке голос Погодаева. — Мои снайперы докладывали, что на противоположной стороне местные жители [61] берут из реки воду. Я не возражал против этого. А сейчас там что-то изменилось. Во-первых, женщины почему-то стали спускаться к воде как-то крадучись, а во-вторых, снайперы разглядели в оптический прицел их лица. Никакие это не женщины, а настоящие мужики, причем небритые и бородатые... Полагаю, их надо уничтожить.

— Совершенно верно. Действуйте, майор...

В 3-ю гвардейскую армию помимо дивизий в этот период входило много отдельных воинских частей. Управлять ими было весьма сложно. Поэтому на левом фланге армии три дивизии были сведены в оперативную группу, которую возглавил генерал-майор Дмитрий Петрович Монахов.

7 февраля мы по его приказу сдали свой участок обороны 233-й стрелковой и 54-й гвардейской стрелковой дивизиям и получили новую задачу. Нам предстояло по самому берегу Северского Донца, примерно в километре от переднего края противника, скрытно продвинуться дальше на запад, к станице Гундоровка.

— Ну вот... А ты готовился штурмовать город... — словно продолжая недавний разговор, сказал Беспалько Погодаеву.

Весь день мы готовились к ночному маршу. Чтобы соблюсти скрытность передвижения, колеса повозок обернули соломой и тряпками, солдаты плотно закрепили котелки, было строжайше запрещено курить и разговаривать, команды разрешалось подавать только шепотом...

Командир роты 592-го полка старший лейтенант Василий Шумовский, в характере которого удивительно сочетались мальчишеское ухарство и хладнокровие бывалого воина, проходя мимо обоза, вдруг сказал:

— А ну-ка, братцы-обозники, быстро организовать еще тряпок, да с длинными концами. Сейчас с вашими конями в жмурки играть будем...

Кое-кто засмеялся.

— Это — приказ, — сердито повторил Шумовский. — Выполняйте.

Когда тряпки были принесены, старший лейтенант снова скомандовал:

— Делай, как я, — и стал завязывать глаза лошадям.

— Зачем это, товарищ командир? [62]

— А затем, друзья... Разве вы не знаете, как светятся, в ночи глаза животных?

— Конечно, знаем, — раздалось в ответ.

— А немцы всего в километре... Посмотрят в бинокль — что за чудо? — и дадут огонька...

Через несколько минут всем лошадям были аккуратно завязаны глаза...

Ночной марш удался. К утру 9 февраля дивизия, не замеченная противником, перешла в район станицы Гундоровка, где против пехотной дивизии немцев, занявшей заранее подготовленный рубеж, уже действовали на сильно пересеченной местности два советских стрелковых соединения.

В тот же день наш 592-й полк начал энергичное наступление с юго-восточной окраины Подгорной на юг, в направлении хутора Беленький, и овладел высотой в двух километрах севернее хутора. Левее 610-й полк медленно продвигался правым флангом к восточной окраине хутора Беленький, а левым — держал связь с 619-м полком, оборонявшимся на широком фронте от села Поповка до хутора Нижне-Вишневский.

Несмотря на массированный огонь противника, полки к 16 часам овладели южными скатами высоты 115,5 и западной окраиной Поповки и, таким образом, выполнили поставленную мной задачу.

Утром 10 февраля наше наступление возобновилось. К середине дня 592-й полк подошел к гребню ската, за которым лежал хутор Беленький, и стал накапливаться для атаки. Но гитлеровцы упредили наших. После неожиданного и сильного артиллерийского налета около двух батальонов немецких пехотинцев в белых маскировочных куртках вынырнули из лощины, тянувшейся почти параллельно нашему фронту, быстро развернулись на гребне и с громкими криками ринулись в контратаку.