Лазарь Бронтман - Дневники 1932-1947 гг

Майский: Конечно.

Малютин: Как понимать Вашу фразу, что атомная бомба вскружила головы без достаточных оснований?

Майский: Можно по-всякому понимать (смех).

Азизян: Могут ли быть разногласия о Германии?

Майский: Не думаю. Все-таки гитлеровская Германия сильно напугала и много крови испортила англичанам. Правительство в Германии никто из союзников пока не намерен создавать.

Я: Как мыслит США воздушное завоевание и наша позиция?

Майский: Летать где угодно и кому угодно. Внешне — полная свобода для всех, практически — контроль над всем миром. Мы — против.

Гершберг: Будет ли Япония оккупирована?

Майский: А почему бы нет?!

Я: Самолеты и суда сблизили расстояние и они не являются препятствием. Страны ищут места для морских и воздушных баз и источников сырья. Может ли начаться борьба за Гренландию и Антарктику?

Майский: За Гренландию уже взялись. Американцы укрепились не только там, но прибирают к рукам и Исландию. Об Антарктике вопрос пока не стоит.

Я: А не может она стать яблоком раздора?

Майский: Есть очаги поближе.

Сиволобов: Бронтман в Антарктику собирается, спецкором. (Смех).

Гершберг: Соотношение репараций с Германии и наших потерь?

Майский: Конечно, репарациями можно покрыть только незначительную часть. Но все же эти репарации — больше, чем кто-нибудь когда-нибудь в истории получал.

Гершберг: Почему мы, могущественная страна, не можем заткнуть глотку реакционерам в Турции и Иране?

Майский: Во-первых, мы там не одни. Во-вторых, терпение требуется в международных делах.

Принесли записку: Молотов просит его срочно позвонить. Майский уехал.

Видел вчера Петра Корзинкина. Когда-то он работал в «Кр. Звезде». Сейчас — секретарь военной окружной газеты в Риге, майор. Просится в Москву. Рассказал:

— Я так погорел на войне. Был женат 14 лет, дочка 14 лет. Два года посылал с фронта деньги, письма. Приезжаю, узнаю — вышла замуж. Уехал. На фронте нашел хорошую девушку, врача. Жили мужем и женой. Сейчас в Риге получил квартиру, поехал за ней: «Нет, Петя, я с тобой жить не буду».

Иду на продолжение партсобрания (начали в воскресенье 2 сентября). Заслушали доклады парторгов Корнблюма и Леонтьева о подготовке коммунистов отделов к 6 полосам и повышении журналисткой квалификации.

Я выступал в воскресенье: жаловался на отсутствие людей и на страшную загрузку, в силу которой отстаем, не растем. Все речь одобрили.

7 сентября.

С 1-го по 4-ое сентября проводился международный шахматный радиоматч СССР-США. Занятно. Я был дважды в ЦДРИ, где сидели участники. Разгром полный!

Вначале наши очень трусили. Перед открытием у меня был Рохлин — нач. штаба матча. Он считал (выражая общее мнение наших шахматистов), что Ботвинник выиграет со счетом 11/2: 1/2, Смыслов и Болеславский продуют Файну и Решевскому, дальше — ничьи. Надежды возлагались на вторую пятерку (Бондаревский, Лилиенталь, Макагонов, Рагозин, Бронштейн). Председатель комитета по делам физкультуры и спорта Романов опасливо говорил нашему Капырину, что на этом матче он свернет себе голову.

А вышло все наоборот. Первый тур — 8:2, второй — 71/2: 21/2 в нашу пользу.

Я был в зале во время первого тура. Начало в 5 часов. Ботвинник сидел скучая внешне, но напряженно. У него — черные, вот секундант принес ход Денкера, Ботвинник немедленно ответил. Смыслов — белые, сделал, не раздумывая, ход и встал прогуливаться. В глазах — озорные искорки. Вообще, ходил он очень быстро, первые 23 хода заняли в общей сложности 8 минут. И все время — прогуливался. Болеславский сделает ход — и уткнется в книжку. Подошел, взглянул: «Остров Сокровищ» Стивенсона!!

Во время второго тура я сказал об этом Котову. Он рассмеялся:

— Знаете, я тоже могу читать, чтобы отвлечься. Ну 2–3 секунды. А он прочел всю книжку. А знаете, что он читал во время второй партии? «Одноэтажную Америку».

Партии, в связи с передачей, тянулись очень долго. В первый день игра закончилась после 5 ч. утра. Я сказал Ботвиннику:

— Здесь не столики нужны, а койки.

Он смеется.

Во втором туре американцы пробовали жулить. Они забывали включать часы. Тогда наш представитель от полпредства Фоминых сказал деликатно: «Очевидно, у вас не хватает секундантов» и вызвал 5 мальчиков из полпредства.

ДНЕВНИК СОБЫТИЙ 1945-46 г

Аннотация: Встречи в ВОКСе. У Збарского дома, его рассказ об истории бальзамирования Ленина, посещение вновь открытого мавзолея, беседа со Збарским. Встреча с Аккуратовым, планы экспедиции. Беседа с Аминтаевым, его гибель. Дома у Галая. Полет Титлова на Северный Полюс на «Дугласе» Си-47, отсутствие реакции от Сталина, запрет на печать новости в газетах. Геликоптер «Омега» Братухина, статья о нем, скандал. Планы экспедиции Водопьянова. Пропажа самолета Томилина и Погосова, поиски, спасение. Выступление Мессинга с сеансом в редакции. Чествование футболистов «Динамо» в Метрополе, разговор с боксером Королевым. Беседа в редакции с Майским. Смерть Калинина. Запись рассказа Вишневского о заседании ЦК по «Звезде», Ахматовой, Зощенко, выступление там Сталина. Шахматисты в редакции.

Тетрадь № 28–11.09.45–06.10.46 г.

11 сентября.

За последнее время я довольно часто стал бывать на приемах в ВОКСе в честь разных иностранных деятелей. Был на приеме в честь иностранных участников сессии Академии Наук, в честь председателя американского общества помощи России проф. Картера, в честь советских шахматистов и т. д. Приглашают Поспелова, он бывает.

Сегодня был прием в честь премьер-министра Румынии г. Петре Гроза. Народу было масса: Вышинский, Кавтарадзе, Сусайков, Папанин, академики, артисты, политические деятели.

Хочу записать несколько разговоров:

1). С директором ИМЭЛ Кружковым Владимиром Семеновичем.

Он — наш, правдист, до сих пор член редколлегии. Мы пили вместе с ним, а потом я его пытал о планах института.

— Готово 20 томов 4-го издания Ленина. Но нет полиграфической базы, так что в этом году выйдет два-три тома. Выйдет двухтомник Ленина и двухтомник Маркса. Готовится полное собрание сочинений Сталина.

В этот момент его позвали к Грозе. Вернулся через полчаса.

— Ух, дока! Как он хорошо знает Маркса! Расспрашивал меня о том, какие рукописи есть у нас, где такая-то, где такая-то. Что готовим. Знаешь, Гроза — и впрямь любопытная фигура. Один из крупнейших финансовых магнатов Румынии, он издавна сочувствовал левым партиям. Он перевел Маркса на румынский язык, в годы оккупации поддерживал левых. Не даром сейчас англичане так ополчились на него.

Прощаясь, Гроза подошел и ко мне.