Виталий Дмитриевский - Шаляпин в Петербурге-Петрограде

Многое в театре Мамонтова огорчало Шаляпина — прежде всего

репетиционная спешка, неслаженность хоровых и инструментальных

ансамблей. Зто раздражало и Римского-Корсакова, это явилось главной

причиной, по которой вскоре ушел из театра Мамонтова молодой Рахманинов.

Мамонтовская опера переживала творческий кризис. И не только творческий.

По Москве ходили мрачные слухи о разорении Мамонтова, о грозившем ему

судебном процессе...

В 1898 году московскую контору императорских театров возглавил новый

управляющий — Владимир Аркадьевич Теляковский.

Он был неплохим пианистом, хорошо разбирался в музыке и живописи. В

доме Теляковского часто собирались музыканты, художники, знатоки искусства.

Человек с большими связями, прекрасный организатор, Теляковский понимал,

что оперный театр нуждается в реформах, что необходимо обновление

репертуара, принципов декорационного оформления, режиссуры.

Он искал талантливых людей, привлекал их к работе. Именно в ту пору им

были приглашены в императорские театры художники А. Я. Головин, К. А.

Коровин, дирижер С. В. Рахманинов, которые существенно преобразили

оперную сцену Мариинского и Большого театров.

Шаляпина Теляковский услышал впервые в Москве в опере «Фауст» и был

поражен голосом и актерским талантом молодого артиста. Но еще более

поразило его то, что такого одаренного певца столь легко отпустили из

Петербурга. И новый управляющий решил добиться перехода Шаляпина из

Частной оперы в императорский театр. В таком решении был определенный

риск. Предшественник Теляковского сумел Убедить дирекцию в том, что

императорские театры в басе не нуждаются и незачем платить басу большие

деньги. Дирекция по-прежнему не понимала, что Шаляпин не просто бас, а

выдающийся артист, способный произвести в оперном театре коренные

перемены.

Теляковский начинал свою деятельность уверенно и смело. С первой же

встречи (Шаляпин и Теляковский познакомились в Москве в 1898 году) он

вызвал в Шаляпине чувство глубокой симпатии. Певцу было ясно, что этот

человек понимает, любит искусство и готов рыцарски служить ему. «Я как-то

сразу начал говорить ему о моих мечтах, о том, какой хотел бы видеть оперу. И

эти разговоры кончились тем, что он предложил мне подписать контракт с

казенным театром», — вспоминал артист.

Теперь Шаляпин уже мог диктовать свои условия, он жаждал новых

возможностей, которых частное предприятие предоставить ему было не в

состоянии. Теляковский, как когда-то Мамонтов, обещал артисту: «Вот мы все и

будем постепенно делать так, как вы найдете нужным!»

Переговоры с Теляковским должны были держаться в тайне, но слухи о них

все же проникли в печать. Уже 30 января газета «Новое время» в Петербурге

опубликовала об этом информацию, ее подхватили другие газеты.

В 1898 году у Шаляпина истекал срок контракта с Частной оперой, и он был

свободен в выборе нового антрепренера. Но покинуть театр ему все-таки было

трудно: слишком многое связывало его с Мамонтовым, с артистами и

художниками, с которыми он тесно сблизился и подружился. Шаляпин

колебался.

Был момент, когда певец решил порвать соглашение с Теляковским. Но ему

дали понять, что пути для отступления отрезаны: теперь уже нужно было иметь

дело с министерством двора, а там такие шутки даром не проходили. До самого

последнего дня Шаляпин сомневался, просил отсрочить вступление в действие

контракта хотя бы на один сезон, однако было уже поздно: публика раскупила

все абонементы на год вперед и ждала выступления Шаляпина.

24 сентября 1899 года состоялся первый выход певца на сцену Большого

театра в роли Мефистофеля в опере Гуно «Фауст».

Петербургская газета «Новости искусства» от 26-27 сентября 1899 года так

описывала этот вечер: «В зрительном зале чувствовался подъем, какой не всегда

бывает и на юбилейных чествованиях заслуженных артистов. Едва Федор

Иванович, исполнявший партию Мефистофеля в «Фаусте», появился из

подземелья, театр застонал от восторженных рукоплесканий, которые длились

несколько минут. . Голос артиста звучал в Большом театре еще лучше, чем в

Солодовниковском театре, и ни акустика Большого театра, ни сильный оркестр

не помешали г. Шаляпину проявить свое обычное мастерство, чудную

фразировку, всю красоту его исключительного голоса». Шесть лавровых венков

с надписями: «славному», «великому», «гениальному» артисту, «красе и

гордости русской сцены», цветочную лиру и щит с венком из золотых и

серебряных цветов с выгравированной подписью: «Любовь наша будет тебе

щитом, мечом же будет великий твой талант. Шире дорогу певцу-художнику!»

получил артист от слушателей.

Вскоре после дебюта в Большом театре Шаляпин обсудил с Теляковским

свои перспективы на предстоящий сезон. Он должен был сыграть роли Ивана

Сусанина, Странника в «Рогнеде», Князя Вязьминского в «Опричнике», Андрея

Дубровского, Нилаканты в «Лакме», Дона Базилио в «Севильском цирюльнике»,

Галицкого в «Князе Игоре».

Со всей серьезностью подошел Шаляпин и к режиссуре на новой для него

сцене. С Коровиным и Теляковским Шаляпин обдумывал новую постановку

«Фауста» — мизансцены, массовки хора, балетные номера, прочтение каждой

роли. Декорации и эскизы костюмов делал Коровин.

С нетерпением ждал нового приезда Шаляпина Петербург — теперь в

качестве артиста императорской оперы. Ведь Шаляпин должен был выступить в

том самом Мариинском театре, где всего лишь несколько лет назад не сумели

оценить его истинно незаурядное дарование. Да и не в традициях тех лет было

«выписывать» артистов из Москвы в Петербург — обычно для увеличения

сборов в Большом театре посылали на гастроли петербуржцев.

В декабре 1899 года Шаляпин приехал в Петербург. Певец выступил в

Мариинском театре в «Фаусте». «Со времени Патти1 мы не вспомним такого

успеха, — восторженно писала 21 декабря «Петербургская газета». — Стон