Игорь Минутко - "Рот Фронт!" Тельман

- Вы спите, вам хорошо... А теперь отвечайте на мои вопросы... Назовите фамилии новых членов Центрального Комитета вашей партии...

Сознание работало четко, напряжением воли он гнал сон.

- Назовите адреса конспиративных квартир...

- Где находятся члены Политбюро?.. Гипнотизер закружил вокруг него, снова призывая догрузиться в сон. Одни и те же вопросы повторялись и повторялись...

Сеанс гипноза продолжался около часа - чуть повернув голову, Тельман увидел, что уже без четверти семь.

- Идите, доктор! - услышал он резкий, недовольный голос.

- Посмотри на эту штуку. - Перед ним стоял Гиринг. В его руке была плетка из перевитых жгутов. - Между прочим, кожа бегемота. Довольно прочная... - Рот Гиринга искривился в злой усмешке. - Так ты будешь, сталинский выкормыш, отвечать?

Он крепко сжал веки.

На него налетели, стали срывать одежду.

- Живучий ты, Тельман, - медленно проговорил Гиринг. - Только, похоже, недолго тебе осталось. Если будешь продолжать вести себя как идиот. Еще раз спрашиваю: ты будешь отвечать на вопросы?

Два гестаповца, схватив его за плечи, повалили на табурет лицом вниз и теперь крепко держали за руки и ноги. В воздухе засвистела плеть.- Казалось, языки пламени лижут истерзанное тело. Он уже не слышал своего крика. Рванулся из цепких, мокрых, в крови, рук, державших его, упал... Теряя сознание, почувствовал нестерпимую, разрывающую боль в сердце. И постепенно все ощущения сменила чудовищная жажда. «Воды... воды...» - исторгало все его существо. Он задыхался...

Хлопнула дверь. Палачи остановились. ....

- Господа... В коридоре уборщицы. Крики... даже на третьем этаже слышны...

- Закройте дверь! - Гневный голос прервал этот испуганный лепет.

Его подняли. Туго перевязали кровоточащее тело полотенцем. Обернули его шарфом разбитый затылок.

- Повернуться к стене! - последовал приказ. Он не шевельнулся,

Гиринг и еще один гестаповец направили на Тельмана револьверы.

- К стене! - заорал Гиринг.

Превозмогая боль, он подчинился. На квадрате с черными стрелками было половина десятого. Истязания продолжались четыре часа тридцать минут.

- Что же, Тельман, ты сам выбрал свою судьбу. Прощайся с жизнью.

«Ну нет! В спину вы мне стрелять не будете!»

Он резко обернулся. Гестаповцы опустили револьверы.

- Прикончить мы тебя всегда успеем, - зло усмехнувшись, сказал Гиринг. - Все-таки я убежден, что мы еще договоримся. Может быть, у тебя есть к нам вопросы?

Сообщники Гиринга захохотали.

- Пить... - прохрипел он.

- Пить, - задумчиво повторил Гиринг. - Что же, пора и нам подкрепиться.

...И скоро в комнате под высоким сводчатым потолком появился пожилой официант (Эрнст поймал его взгляд, полный горького сострадания); он катил перед собой столик, заставленный закусками и бутылками пива.

- Тельман, может, ты разделишь с нами трапезу? - Гиринг стал разливать в высокие стаканы пенящееся пиво. - Мы - с радостью. Только сначала ответь на наши вопросы. Повторить их?

Эрнст Тельман не смог сдержать усмешки: «Знакомо. Как знакомо!.. Опыт позволяет мне представить ваше примитивное мышление, войти в вашу «логику». Ведь в вашем понимании, господа, все продается и все покупается. Не так ли?»

ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Пухлый палец с агатовым перстнем неслышно постукивал по столу. Казалось, черный агат живет сам по себе и быстро кивает, соглашаясь с мыслями хозяина. А мысли господина Вельшера были невеселые. Они беспокоили его уже не первую неделю.

Вельшер владел самой большой прачечной в Гамбурге. Скорее это была даже не прачечная, а целый синдикат со многими филиалами, с тысячами рабочих и работниц и с огромным капиталом. До последнего времени дела шли отлично, нечего бога гневить. И вдруг...

И вдруг на его предприятиях все чаще стали появляться прокламации социалистов. Недовольные собираются открыто и предъявляют немыслимые требования. Им, видите ли, подавай сокращенный рабочий день! А что это значит для него, Вельшера? Прежде всего убытки, да еще какие! А требование повысить заработную плату? Это вообще неслыханная наглость. Попробуй уступи им - и пойдешь по миру с протянутой рукой. Нет, какое бесстыдство! Вельшер дает людям работу и, значит, кормит их вместе с семьями, а они вместо благодарности строят всякие козни!

И все это Тельман. Пока он не устроился возчиком белья, в прачечных были тишь да гладь. А теперь - подумать только! - самым частым гостем у Вельшера стал полицейский вахмистр. Он-то и сказал вчера, что воду мутит новый рабочий, прежде уже замеченный в подстрекательстве докеров на верфи «Блом унд Фосс».

- Уволить его, и дело с концом, - советовал вахмистр, расхаживая по кабинету и позванивая шпорами.

Ну нет, Вельшер не так глуп. Уволить - просто, а назавтра получишь настоящую демонстрацию или забастовку.

- Тогда арестовать! - рявкнул вахмистр.

Час от часу не легче - арестовать. А что потом? Вместо Тельмана появится другой, да и всякие слушки поползут, будто Вельшер доносит в полицию. С другой стороны, не может же он в самом деле сократить рабочий день или увеличить поденную плату. Остается только один путь - перетянуть смутьяна на свою сторону. И Вельшер знает, как это сделать. Он все продумал. Тельман попадет в ловушку, словно тетерев в охотничьи силки.

Хозяин улыбнулся узким, похожим на прорезь копилки, маленьким ртом, достал плоские золотые часы: ага, осталось пять минут. Он перевел взгляд на стол, на котором стояла большая коробка, аккуратно завернутая в серебристую бумагу и перевязанная крест-накрест красной лентой.

Вот она, приманка для тетерева. Схватит наверняка. Не устоит.

А деньги? Разве такие деньги видел этот бывший портовик, а теперь его возчик в прачечной?

В прихожей послышались шаги. Потом в дверь постучали. Вельшер поднялся из кресла-качалки. Левой рукой привычно поправил галстук. Безгубый рот изобразил улыбку.

- Да, да, пожалуйста!

Обитая черной кожей с золочеными шляпками гвоздей дверь широко распахнулась.

- Звали? - И в комнату «вошел молодой человек.

Вельшер оценивающе оглядел его. Крутой, высокий лоб, крупный нос и твердый подбородок. Голубые глаза смотрят спокойно и чуть вопросительно. Темно-серый, мышиного цвета пиджак, на воротник которого выпущена расстегнутая голубая рубашка, кажется тесноватым из-за могучей мускулатуры. Оно и понятно - грузчик. В правой руке зажата портовая фуражка из темно-синего сукна.

- Да, да, звал, - после паузы отозвался Вельшер, - Вы Тельман?

- Верно.

- Эрнст Иоганн Тельман, - садитесь. - И Вельшер, кивнув подбородком на большое кожаное кресло у другого края огромного стола, сам опустился в качалку.