Евгений Биневич - Евгений Шварц. Хроника жизни

«12 сентября 1948. Москва.

Милые Екатерина Ивановна и Евгений Львович!

Посылаю Вам с В. А. Кавериным мою книжечку, — читайте, не гуляйте, нехороших слов не говорите, автора худом не вспоминайте. Написал бы лучше, да овес дорог, животишки поослабли, в головке трясение.

Дорогие друзья, сделайте мне одолжение: раздайте книжечки по адресатам моим немногим ленинградским друзьям; не посетуйте, что затрудняю, сами знаете — в Ленинград мне попасть трудно, а друзей забывать не гоже.

Прошел слух, что в сентябре Вы собираетесь в Москву, вот бы уж мы рады были, не вздумайте останавливаться где-либо, кроме нас: Беговая, д. 1-а, корпус 29, кв. 1…

Приезжайте, дорогие, вы знаете, как мы вас любим. Ножки будем мыть, воду будем пить, а уж доставим полное удовлетворение. (Когда я был реалистом и объяснился в любви одной барышне, она мне ответила запиской: «Я не намерена удовлетворять ваши низкие потребности»).

Милые Шварцы, обнимаем и целуем вас, и ждем в Москву. Катя целует.

Ваш Н. Заболоцкий.

Детишки кланяются до боли в мозжечках».

В сорок седьмом году Наташа кончила школу. «Каждый выпускной экзамен волновал меня больше, чем если бы я сам сдавал его, — подводя итоги лета, записал Евгений Львович 18 августа. — Кончилось благополучно, — аттестат зрелости она получила. Я был у неё на выпускном вечере и даже говорил речь».

Остатки лета Шварцы провели на Рижском взморье в Лиелупе. Впервые Евгений Львович был на Балтийском море. Плавал, бродил по берегу. «Собирал янтари в песке, — говорят, найденный янтарь приносит счастье, — запишет он позже. — Собрал около двухсот янтарей». Вот сколько обещалось счастья.

И когда вернулись в Ленинград, его ждала «радостная новость. Наташа сдала в университет на пятерки, с одной только четверкой по немецкому языку. Начинается новый период в её жизни. Держала она на восточный факультет, на индо-тибетское отделение».

Как когда-то в первый класс, 1 сентября Евгений Львович проводил Наташу в Университет.

— После шума, который поднялся вокруг «Золушки», после путаной зимы я вдруг совсем перестал работать. С утра я перекладывал работу на вечер, вечером валялся и читал, или уходил. Не только не писал, но исчезло даже то вдохновение, безумное, мечтательное, туманное, праздничное настроение, ощущение радости, которое так помогало мне жить. С огромным трудом, урывками, я написал пьесу для кукол. С ещё большим трудом переделал её.

Речь идет о пьесе «Сто друзей», которую он обещал кукольному театру на Некрасовской. Пьеса, конечно, проходная. Да и сам он не придавал ей особого значения. Хотя, судя по записи в дневнике от 3 февраля, начинал писать не без удовольствия: «Пошли ужасно бестолковые дни. Вчера с утра делал то, что совсем неинтересно, — кукольную пьесу для Шапиро, и вдруг получилось ничего себе. Работал с наслаждением. Пошел к трем часам в Театр кукол. Прочел начало. Шапиро был очень доволен…».

Спектакль, получивший название «Волшебники» и показанный театром в середине декабря, вдруг (совсем неожиданно для театра и автора) стал неким событием театрального года и даже был выдвинут на Сталинскую премию. Поэтому можно включить его в эту добрую полосу. Хотя и этому событию Евгений Львович не придал особого значения. Нет — ни в дневниках, ни в воспоминаниях, ни в переписке — ни единого намека на это. Думаю, поначалу он просто боялся сглазить, а когда премию так и не дали, уже и говорить стало не о чем.

Пьеса рассказывала о строительстве электростанции на реке, против которого восставал Лесовик. А против него на защиту плотины вставали «волшебники». А волшебниками были все те, кто создает что-то новое. «Скажу я тебе, сынок, вот что, — говорит мать главного героя. — Мы ведь волшебники». — «Ой, кто волшебники?» — «Мы, люди». — «Все?» — «Все, кто умеет работать, как следует, кто с душою работает — тот и волшебник».

В который раз Шварц затрагивал тему творческого труда… Эта мысль проходит через многие его произведения. Еще в «Снежной королеве» Сказочник открывал представление словами: «Разные люди бывают на свете: кузнецы, повара, доктора, школьники, аптекари, учителя, кучера, актеры, сторожа. А я вот — сказочник. И все мы — и актеры, и учителя, и кузнецы, и доктора, и повара, и сказочники — все мы работаем, и все мы люди нужные, необходимые, очень хорошие люди…». А противостоят «хорошим людям» силы, которые терпеть не могут созидания, творчества, любви и дружбы. Их смысл жизни — в разрушении. В «Приключениях Гогенштауфена» — это Упырева, в «Красной Шапочке» — Волк, в «Снежной королеве» — сама Снежная королева и Советник, в «Волшебниках» — Лесовик, в «Двух кленах» эта роль будет отведена Бабе Яге и т. д.

А помощниками людям-созидателям становится природа — Белка, Кошка, Мышь, — только Сова, как и в «Кукольном городе», на стороне Лесовика: и предметы, изготовленные человеком из природных материалов: шкатурка — Потапыч, спичка — Пых Пыхович, стакан — Стакан Стаканыч.

Поставил спектакль Савелий Шапиро (художник И. Коротков, куклы по эскизам О. Клевера). «Е. Шварц обладает чудесным даром подлинного сказочника, — писал тогда Сим. Дрейден, — убежденного в абсолютной достоверности рассказываемых фантастических событий. С великолепным юмором и острой жизненной наблюдательностью драматург дает живые характеристики всем персонажам сказки… Безоговорочно восторженная, радостная, целеустремленная реакция юных зрителей, — это не только восхищение ярким занимательным зрелищем, это вместе с тем увлеченность большой, благородной мыслью, воодушевившей сказочника-драматурга… Роль мальчика в хороших тюзовских традициях естественно и выразительно играет Е. Ваккерова…» (Веч. Ленинград. 1947. 14 дек.). Ваккерова, если помните, раньше была артисткой Нового ТЮЗа. «Соединение сказки и современности удачно найдено автором «Волшебников» Евг. Шварцем в детской мечте и игре, — обращал внимание на спектакль потециальных зрителей Юр. Капралов. — «Все, кто умеет работать, как следует, кто с душой работает, — тот и волшебник», — говорит один из героев пьесы. Постановка — большая удача театра в его работе над новым жанром советской современной кукольной сказки» (Смена. Л., 1947. 29 дек.).

«Радостный талант Евгения Шварца, мне кажется, недостаточно оценен у нас, — утверждал детский писатель Н. Дубов, — между тем Евгений Шварц не только создал превосходные поэтические и подлинно советские переработки старых сказок, но делает серьезные попытки создать сказку советскую… «Волшебники» — удачнейшая попытка создать сказку на советском материале… [это] — не только захватывающая, увлекательная, но тонко и умно поучительная сказка. В ней происходят всякие чудеса, волшебные превращение, но у всех у них есть реальная подоплека, жизненный трамплин…» (Театр, 1948. № 12).