Евгений Биневич - Евгений Шварц. Хроника жизни

Очень сложно мне сейчас жить, Евгений Львович, я — в полосе неудач, а привычки к этому нет, нет закалки, п. ч. я — «благополучный бутуз». Как звал меня один приятель. Пожалуйста, напишите мне что-нибудь. Кальма».

Зато у Шварца и привычка, и закалка к плохим полосам была прекрасная. Но жить от этого не становилось легче.

21 октября Евгению Львовичу исполнилось пятьдесят лет… «Что же случилось за последний год? — задался он вопросом в этот день. — Написано «Царь Водокрут» (сценарий и пьеса), «Иван Честной работник» (пьеса для ремесленников. Для их самодеятельности), сценарий «Первая ступень» — для «Союздетфильма», сделал два акта пьесы для Акимова. Начал пьесу «Один день»… Что же все-таки принес мне этот год? В литературе стало очень напряженно. Решение ЦК резко изменило обстановку. В театре и в кино не легче. Особенно в кино. Что я сделал к пятидесяти годам? Не знаю, не знаю. Я мало работаю. Что будет? Не знаю. Если сохраню бессмысленную радость бытия, умение бессмысленно радоваться и восхищаться — жить можно. Сегодня проснулся с ощущением счастья…».

К «Ивану Честному работнику» он ещё вернется. Вернемся к нему и мы. «Первая ступень», напомню, стала «Первоклассницей». «Один день», на который 7 января сорок седьмого Шварц подпишет договор с театром Комедии, потом станет сценарием «Первый год» или пьесой «Повесть о молодых супругах», о которых разговор тоже в недалеком будущем.

Примерно в то же время Шварц записал в тетрадь молодой артистке театра Комедии Людмиле Люлько, — свой «Памятник».

        Exegu monument (um)

Я прожил жизнь свою неправо,Уклончиво, едва дыша,И вот позорно моложаваМоя лукавая душа.

Ровесники отяжелели,Окаменеешь тут, когдаЖивого места нет на телеОт бед, грехов, страстей, труда.

А я все боли убегаю,Да лгу себе, что я в раю.Я все на дудочке играю,Да близким песенки пою.

Упрекам внемлю и не внемлю.Все так. Но верю, верю я:Недаром послана на землюТы, легкая душа моя.

И это лишь в пятьдесят лет!

А 15 января 1947 года у Евгения Львовича закончилась первая «Амбарная книга». Последняя запись в ней: «Вот и кончается моя старая тетрадь. Ездила она в Сталинабад, ездила в Москву. В Кирове ставили на неё электрическую плитку — поэтому в центре бумага пожелтела. Забывал я её, вспоминал. Не писал месяцами, писал каждый день. Больше всего работал я в Кирове и записывал там больше всего… Начну теперь новую тетрадь. А вдруг жизнь пойдет полегче? А вдруг я наконец начну работать подряд, помногу и удачно? А вдруг я умру вовсе не скоро и успею ещё что-нибудь сделать? Вот и вся тетрадь…».

И первая запись в новой тетради — 16 января: «Года с двадцать шестого были у меня толстые переплетенные тетради, в которые я записывал беспорядочно, что придется и когда придется. Уезжая в декабре 41-го из Ленинграда в эвакуацию на самолете, куда нам разрешили взять всего 20 кило груза, я тетради эти сжег, о чем жалею теперь. Но тогда казалось, что старая жизнь кончилась, жалеть нечего. В Кирове в апреле 42-го завел я по привычке новую тетрадь, которую и кончил вчера… Сейчас первый час. Вдруг мороз пропал — дождь идет как будто, на душе смутно. Я мастер ничего не видеть, ничего не обсуждать и верить, даже веровать, что все обойдется. Но через этот туман начинает проступать ощущение вещей, на которые глаз-то не закроешь. Лет много. Написано мало. Навыков профессиональных нет. Каждую новую вещь я начинаю писать, как первую, со страхом…».

16 марта Шварц получил телеграмму из Берлина:

«Ленинград, писателю Шварцу.

[Из] Берлина.

Двадцать седьмого марта в Берлине в театре имени Рейнгардта премьера Вашей пьесы Тень. Снежная королева успешно идет во многих городах. Сердечный привет = Жресветов Дымчинын».

Это было не первое известие о постановке пьес Шварца за границей. Еще в декабре 1944 года в газете «Британский союзник» был сообщение о том, что «Снежной королевой» открылся в Манчестере детский театр. А в заметке о гастролях театра в Лондоне цитировался отзыв театрального критика «Манчестер Гардиен»: «Русский вариант «Снежной королевы» Андерсена делает сказку менее поэтичной, но более жизненной и забавной. В общем, это удачная работа». Шварц знал об этом сообщении, и оно поддержало и порадовало его в ту тягостную пору.

А вскоре из Германии пришел пакет с материалами, имеющими к Шварцу прямое отношение. В сопроводительной записке А. Л. Дымшица, в то время начальника Отдела культуры Управления пропаганды Советской военной администрации в Германии, говорилось: «Дорогой Евгений Львович! Посылаю Вам некоторые материалы, предшествующие постановке «Тени» в Берлине: книжки — «Снежная королева» и «Тень», журнал «Современный театр», где есть отрывок из «Тени», мою статью о Вашей пьесе и высказывания режиссера Грюндгенса (ставящего пьесу) в журнале «Театердинст». Премьера «Тени» состоится 3 апреля в Камерном театре (филиал немецкого театра им. Рейнгардта). Отзывы прессы я вышлю Вам дополнительно».

Все эти материалы и известия о постановках, безусловно, радовали, добавляя аргументы к «бессмысленной радости» бытия. Он отвечает: «Дорогой Александр Львович! Спасибо Вам за телеграмму и за добрые известия о «Снежной королеве». Был бы очень благодарен Вам, если бы Вы известили — как прошла «Тень». Нет ли возможности переслать сюда мне рецензии и фотографии? Я собирался телеграфировать Вам, чтобы через Ваше посредство передать поздравления и приветы труппе и режиссеру. Но остановили меня две вещи. 1) Если «Тень» прошла неудачно, то приветы и поздравления прозвучали бы смешно и 2) Я никак не мог их сформулировать. Я Вас очень прошу — если все прошло благополучно, передайте всему коллективу мой дружеский привет в той форме, какую Вы найдете удобной.

Еще раз — очень благодарю Вас за все. В телеграмме стояли подписи: Жресветов Дымчинын. Если Жресветов — это Пересветов, кланяйтесь ему от всей моей семьи и меня в том числе. Ваш Е. Шварц.

Мой адрес: канал Грибоедова д. 9, кв. 79».

«Рад сообщить Вам, что «Тень» прошла в Берлине с успехом поистине великолепным, — пишет А. Дымшиц после премьеры. — Я, впрочем, был совершенно уверен, бывая неоднократно на репетициях. Но премьера и дальнейшие спектакли превзошли все мои ожидания. Билеты на «Тень» перепродаются неподалеку от театра по «черным» ценам. Даже реакционная пресса («Тагесшпигель», «Телеграф», «Курир») и то не сумела развернуть в этом случае все свои клеветнические возможности: просипела вполголоса…