Михаил Романов - Штурмовики над Карпатами

С аэродрома Ядовнике Мокре мы летали только 10 дней. 11 февраля наш полк перебазировался на аэродром Краков. Здесь повсюду были видны следы недавнего пребывания гитлеровцев. На взлетно-посадочной полосе красовались "заплатки" - заделанные воронки от разрывов авиабомб. На самолетных стоянках лежали сложенные в штабели новенькие ящики со снарядами для пушек "эрликон", пиротехнические средства и другое немецкое военное имущество. Было ясно, что враг удирал из Кракова с большой поспешностью, не успев захватить с собой даже самое необходимое на войне -боеприпасы.

Многие аэродромные здания и сооружения были разрушены. Пострадали и дома авиационного городка, однако не настолько, чтобы в них нельзя было более или менее удовлетворительно разместить летный состав. Флаг-штурман полка Н.Ф. Денежкин, Г.Т. Левин и я жили в отдельной большой комнате. Спали на железных кроватях. Вечером комната освещалась коптилкой, сделанной нашими авиамеханиками из 37-миллиметрового снарядного патрона.

Примерно в середине февраля пришел приказ командующего 8-й воздушной армией В.Н. Жданова о назначении меня командиром 3-й авиаэскадрильи вместо капитана И.И. Козловского, которого перевели на должность флаг-штурмана 996-го штурмового авиаполка. Тогда же я был награжден и вторым орденом Красного Знамени.

Перебазировавшись 6 марта с аэродрома Краков на аэродром Едлино, наш полк принял активное участие в Моравско-Остравской операции, которая началась 10 марта.

В один из первых дней боевой работы с аэродрома Едлино погиб при выполнении боевого задания недавно назначенный на должность заместителя командира - штурмана 3-й авиаэскадрильи лейтенант В. Д. Монченко. Произошло это при следующих обстоятельствах. Погода, помню, стояла плохая, и замполит майор В. И. Рысаков с парторгом майором М. Л. Кукельштейном проводили собрание личного состава полка в сарае недалеко от КП. Неожиданно было получено боевое задание командира 224-й штурмовой дивизии о нанесении бомбоштурмовых ударов по переднему краю обороны противника парами самолетов Ил-2 без прикрытия истребителей.

Командир полка приказал мне вести первую пару "илов", за мной через две минуты должен был взлетать со своим ведомым Монченко. Так, пара за парой, с одним и тем же интервалом ушли на боевое задание все летчики, подготовленные к полетам в сложных метеоусловиях.

Когда мы подлетели к линии фронта, то оказалось, что над территорией противника прекрасная погода, небо чистое, вовсю сияет солнце. Я со своим ведомым атаковал цель. Выполнив боевое задание, мы положили самолеты на обратный курс, сообщили по радио на командный пункт, что над целью хорошая погода.

В воздухе при нас было спокойно. Но через 2-3 минуты появились истребители противника и напали на пару "Ильюшиных", которую вел Монченко. Он пытался со своим ведомым уйти от "мессеров" на бреющем полете, но один истребитель все же догнал их и атаковал самолет Монченко с близкого расстояния. Снаряд попал в бензобак, и штурмовик взорвался. Летчик и воздушный стрелок погибли.

После этого трагического случая заместителем командира - штурманом 3-й авиаэскадрильи назначили лейтенанта А.И. Яковлева. Он прибыл в наш полк в звании младшего лейтенанта осенью 1943 года и был сначала рядовым лётчиком, затем стал летчиком-старшим, потом командиром авиазвена 1-й авиаэскадрильи. Александр Иванович обладал прекрасными личными качествами, работать с ним было легко и приятно. Мы сошлись характерами и стали друзьями на всю жизнь.

Был случай, когда сравнительно небольшой группе штурмовиков и истребителей прикрытия под командованием майора Козловского пришлось выдержать бой с двадцатью четырьмя истребителями противника. Враг напал на нашу группу в момент, когда она производила атаку на колонну танков и автомашин с артиллерией в 8-10 километрах от переднего края. По команде ведущего "Илы" быстро произвели перестроение боевого порядка. Используя свой численный перевес, истребители противника производили частые, но беспорядочные атаки. Наши летчики успешно отбивались от них. У гитлеровцев так ничего и не получилось. Выполнив задание, штурмовики под прикрытием истребителей вышли из боя без потерь, противник же недосчитался двух "фокке-вульфов" и одного "мессершмитта".

Но не всегда воздушные бои заканчивались для нас благополучно. Начинаясь внезапно и проходя почти всегда скоротечно, с максимальным напряжением моральных и физических сил, бои эти иногда приводили к взаимным потерям в людях и самолетах. Так, в одной из воздушных схваток в конце марта 1945 года всего за несколько минут было сбито четыре немецких истребителя "Фокке-Вульф-190", причем одного "фоккера" сбил наш воздушный стрелок. Мы в этом бою потеряли двух воздушных стрелков; ранен был в голову один летчик и повреждено два самолета Ил-2.

Вот как это произошло. Наземные войска 38-й армии вели форсирование реки Одер. Мы базировались в это время на аэродроме Глейвиц. Получили боевой приказ. Наш полк вместе с другими авиационными частями обязан был обеспечить форсирование Одера с воздуха, подавляя артминометные и другие огневые средства противника. С этой целью мы летали группами по б-8 самолетов с небольшими интервалами по нескольку раз в день. Нас прикрывали группы истребителей.

Времени было около 10 часов утра. Погода стояла ясная, на небе ни облачка, ослепительно светило солнце. Наша группа в составе семи "Илов" шла в правом пеленге. Впереди, в пределах видимости, летела шестерка штурмовиков 2-й авиаэскадрильи под командованием капитана Левина. Прикрывала нас группа истребителей - четыре Ла-5 и два Як-3. При подходе к цели в районе Каменя и Блющува наземная радиостанция предупредила нас, что с юго-запада приближаются истребители противника.

Выполнив боевое задание - произведя штурмовку артиллерийских и минометных батарей противника, которые вели огонь по форсировавшим Одер нашим войскам, - мы быстро встали на высоте 300 метров в "круг" и начали уходить к дому. В это время над нами истребители уже завели свою огненную карусель.

Немецких самолетов было ровно в три раза больше, чем наших. Естественно, сковать всех "фоккеров" и "мессеров" "лавочкины" и "яки" не могли, поэтому часть немецких истребителей время от времени прорывалась к "кругу" штурмовиков и атаковала наши самолеты. Мой "ил" трижды подвергался нападению со стороны задней полусферы, и все три раза мы вместе с воздушным стрелком И.А. Чепурко, взаимодействуя огнем и маневром, срывали эти атаки.

И все же без потерь в том бою не обошлось. Воздушный стрелок Казанцев, летевший с младшим лейтенантом Неминущим, подпустил "фоккер" к хвосту своего самолета на расстояние пятидесяти метров и дал по фашисту очередь из пулемета. Одновременно нажал на гашетку и гитлеровский пилот. "Фокке-вульф", задымив, круто пошел вниз и врезался в землю, однако и наш стрелок погиб во время этой скоротечной схватки. В том же воздушном бою пулеметной очередью в голову был убит воздушный стрелок Соловей, летавший в экипаже командира звена лейтенанта Газукина, и легко ранен в голову осколком снаряда летчик Неминущий.