Илья Дубинский - Трубачи трубят тревогу

Ось Днiстро, а ось i! Буг,

Ось i пашнi, ось i луг,

Хочешь сiеш, хочешь спиш,

А Петлюрi вiддай книш...

Ободренный доброжелательными улыбками червонных казаков, о которых петлюровские старшины рассказывали всякие ужасы, рябой, указав пальцем на крышу поповского дома, многозначительно подмигнул сотнику Брынзе. Тот понял намек. Направившись с группой бойцов к дому попа, захватил на чердаке большую группу петлюровских офицеров.

Далеко не воинственного вида гайдамак, усиленно жестикулируя, бойко рассказывал окружавшим его казакам:

— Так вот она, какая рахуба получилась. На той неделе под Новой Ушицей слушали мы пана Петлюру, а сегодня, может, услышим самого пана товарища Затонского. Что говорил головной атаман — известно, а что скажет нарком Затонский — бог его знает... 

— Небось, — оборвал оратора подошедший Брынза, — пан Петлюра обещал за неделю разбить большевиков?

— Эге, — усмехнулся пленный и, возвысив сотника в чине, продолжал: — Вы угадали, пан товарищ полковник. В Новой Ушице Петлюра как будто говорил нам, воякам, а больше старался подмастить того мусью Льоле — французского полковника. Он его постоянно таскает за собой. «Хлопцы, — сказал Петлюра, — с богом, вперед... Ждет нас древний Киев... Будем наступать, как Наполеон... Ну, а если где и выпадет обороняться, то будем держаться, как генерал Петэн под Верденом...» — Пленный, сняв папаху, провел рукой по стриженой голове. — А вы с утра как стукнули по нашей «железной дивизии» под Мурафой, так ее осколки полетели аж до самых Вендичад... Петлюра похваляется французам — «Европа с нами». А вояки ропщут: «Знаемо, чого Европi треба... нашого хлiба и нашого сала...»

Ночью какой-то доброжелатель сообщил Очерету, что скрывавшиеся на чердаке петлюровцы имели при себе мешок с ценным добром. Предприимчивый каховчанин отправился в указанное место. И действительно, там он обнаружил какой-то чувал.

Взвалив неожиданную добычу на спину, Очерет начал спускаться по крутой лестнице. Но тут лопнула завязка и высыпавшиеся из чувала орехи с сухим треском загремели по ступенькам лаза... Кто-то из вестовых крикнул спросонок: «Засада!», другой бросил паническое слово — «пулеметы». Поднялась суматоха. В поисках затаившегося врага люди бросились на околицу местечка. Федоренко быстро навел порядок, но о случившемся стало известно в штабе корпуса, который располагался в этом же городке.

Спустя три дня, 13 ноября, в доме ялтушковского попа при свете керосиновой лампы Примаков инструктировал командиров. Почему-то вспомнил забавный случай в Шаргороде.

— Нашим людям сам черт не страшен, а орехов испугались. — Набив куцую трубочку табаком, командир корпуса задымил. — Ладно, виновник не стал таиться, враз сознался. Не терплю робких Кто боится своего командира, страшится и врага. А мы с Петровским уж  было хотели сдать его Порубаеву[12], председателю трибунала. Охотник за орехами оправдывался: мечтал, мол, угостить братву петлюровским гостинцем. Как не простить такого мечтателя?

— Мой казак, — сказал Федоренко. — Это тот, что вернулся от Петлюры. Кое-что принес ценное...

— И это пришлось учесть, — усмехнулся Виталий Маркович. — Ценных сведений теперь хоть отбавляй. Утром казаки Потапенка перехватили двух черношлычников из конного полка Палия. Везли оперативные документы. Сеня, доложи, пусть послушают товарищи, — обратился комкор к Туровскому.

Начальник штаба корпуса, сдвинув по привычке папаху на затылок и отмахиваясь от подкуривавшего его Дмитрия Хлоня — нового командира 2-й бригады, приступил к докладу.

— Вот секретный приказ номер сто девяносто три, — он зажал в руке пачку вражеских документов, — дан в Ермолинцах вчера, двенадцатого ноября. Петлюровский главком Омельянович-Павленко пишет, что его армия за последние три дня понесла тяжелые потери. Не забыл генерал-хорунжий и про нас. Вот тут сказано: «Решающее значение на исход боев в пользу врага имела восьмая конная дивизия»...

— Сущая правда! — перебил наштакора Демичев. — Под Вендичанами крепко досталось от нас Отдельной дикой дивизии и бригаде есаула Фролова! И Митя Хлонь гнал черношлычников аж до Могилева...

Туровский продолжал:

— После отступления в правой группе генерал-хорунжего Удовиченко остались 3-я «железная» и 1-я пулеметная дивизии. В среднюю группу генхора Тютюнника входят 4-я Киевская, 5-я Херсонская, 6-я Стрелецкая дивизии и бронепоезд «Черноморец», в левую генхора Базильского — 1-я Запорожская и флотский полуэкипаж. В резерве генхора Загродского — 2-я Волынская, русская дивизия генерала Бобошко, казачья есаула Яковлева, Отдельная дикая и бронепоезд «Кармелюк». Так вот, правой и средней группам приказано сдерживать 41-ю дивизию, 45-ю с бригадой Котовского, нашу 8-ю червонно-казачью. Левой группе вместе с резервом  ставится задача: решительным ударом разбить 60-ю, 17-ю дивизии и захватить Жмеринку, Винницу... Примаков, приблизившись к столу, накрытому расчерченной цветными карандашами картой, взял слово:

— Кого-кого, а червонное казачество петлюровцы знают и помнят давненько. Наше первое знакомство состоялось в январе восемнадцатого под Полтавой. Надо, чтобы предстоящая встреча с заклятым врагом Украины была для него последней. И так оно и будет! Не зря Омельянович-Павленко в своем приказе вспомнил о нас. Наши казаки и вы все, товарищи, работали отлично. С самого начала. И это лучший залог дальнейших успехов. Важен почин! А почин был на славу. И у нас, и у Якира, и у Котовского. Согласен со мной, товарищ комиссар? Я вижу, Евгений Иванович кивает головой, значит, согласен... Армия Петлюры должна была еще вчера по первым ее наметкам захватить Вапнярку — Винницу. А где она? В Новой Ушице — Баре! Чего хочет Петлюра? Он хочет прикрыться не только дивизиями Удовиченко и Тютюнника, но и всеми пятнадцатью притоками Днестра, а пять из них уже за нашей спиной. Смотрите вот сюда, товарищи. — Примаков начал водить коротким чубуком трубки по карте. — Конечно, при данной ситуации очень заманчиво двинуться на Проскуров — разгромить глубокие тылы противника. Но устоят ли наши дивизии жмеринского направления против такой силы — всей группы Базильского и резерва Загродского? Я решил ударить по флангу этого петлюровского сгустка. Вот отсюда прямо на Бар — Деражню. А потом махнем к Збручу. Жаль — распотрошили наш корпус. Было бы куда лучше навалиться всей массой. Шутка — две конные дивизии и бригада башкир! Да вот командарм Уборевич опасается за правый фланг. Двинул дивизию Микулина на Литин.