Борис Привалов - Сказ про Игната-Хитрого Солдата

Это был открытый вызов Парамону. Поп растерялся: как бы не опозориться. Он закатил глазки к небу и начал мелко и быстро креститься, чтобы выиграть время. Эх, придумать бы какой-нибудь ответ дерзкому солдату! Но, как назло, ничего не шло в голову.

В глазах Спирьки зажглись змеиные огоньки, и он снова, как это уже было раз нынешней ночью, почувствовал предательскую дрожь в коленках. Кто знает, что надумал этот проклятый солдат?

Спирька огляделся, встретился глазами с Дурындой, который преданно и доверчиво смотрел на попа. Затем взглянул с ненавистью на улыбающегося Игната.

Игнат же в оба глядел на большой, круглый, без морщин лоб Парамона, и думал о том, как хорошо было бы постучать в этот лоб, как в барабан.

- Не можешь, отче? - громко сказал Игнат. - Тогда сотворю чудо я.

Поп, Чёрт и Дурында, как по команде, уставились на солдата.

С удивлением смотрели на него и дед Данилка с Ульяной, и Василий с Демидом.

А восхищённая Стёпка соскочила с плетня и подошла поближе.

- Чьи это лошади? - спросил Игнат, кивая на возок.

- Мои, - пробормотал Спирька.

- Смотри, честной народ! - громогласно продолжал Игнат. - Сей момент этот возок с лошадьми и всем, что в нём есть, сгинет. Да так, что и духу от него не останется! Буду счёт вести до пяти! Раз...

- Ой, - сказал Спирька, - ведь и возок тоже мой... Давай, солдатик, покажи чудо на том коне, чго под Дурындой...

- Не мешай! - закричал Игнат. - Теперь опять сначала всё начинать нужно! Чудо, свершись! Пусть сгинет этот возок с лошадьми! Раз... два...

- Да что он тебе дался, мой возок! - прохрипел Спирька. - Солдатик! Вот же конь стоит...

- То мой конь, - смиренно молвил поп Парамон. - Зачем ему на небо? Он и тут небесным делам служит... А Игнатик сказал так, и перетакивать не будем. Пусть твой возок пропадает.

Спирька злобно посмотрел на брата, а тот ответил ему широкой улыбкой.

- Буду считать тихо, - сказал Игнат. - Чудо всё равно свершится. Все закройте глаза, а то ударит молния - и вы ослепнете.

Все зажмурили глаза, а Спирька бросился к лошадям и схватил за постромки.

- Не отдам, - шептал он, закрыв глаза. - Не отдам!

Поп Парамон приоткрыл один глаз и встретился взором с хитрым взглядом Стёпки - она тоже ослабила прищур.

- Тьфу! - сплюнул поп и снова зажмурился.

- Четыре... - закричал Игнат.

- Не надо, солдатик! - взмолился Спирька. - Уже пропадает всё... Ой-ой-ой...

- Хорошо! - согласился Игнат. - Я ещё раз сотворю чудо! Чудо! Не разоряй бедного доброго человека Спиридона! Оставь ему возок и лошадей! Пять... четыре... три... два... один! Чудо свершилось! Смотрите все: возок и лошади, как были, целы и невредимы!

Все открыли глаза. Возок и кони стояли на том же месте, где прежде.

Только Спирька, по-прежнему зажмурив глаза, цеплялся за сбрую и бормотал:

- Не отдам... не отдам... мои... моё... солдатик...

- Эй, Чёрт! - засмеялся Игнат. - Открой очи-то. Назад всё повернулось. Твоё твоим осталось!

Спирька открыл глаза, тяжело дыша, огляделся.

Брови Игната ходили ходуном.

- Вот как надо чудеса творить!

- Я с тобой посчитаюсь ещё, - еле слышно проговорил Парамон. Чудотворец!

- Что ж тебя, солдатик, и этому в армии научили? - спросил Спирька.

- И многому другому, - ответил Игнат. - Поживёшь - узнаешь.

- Так зачем вы приехали, гости дорогие? - поклонилась бабка Ульяна. Не на чудеса же смотреть? Ко мне, верно?

- Где медовуха, бабка? - спросил Парамон. - Наварила бочонок, как я наказывал?

- Наварила, батюшка, наварила, как же, - снова поклонилась Ульяна. - В подполе он...

- Эй, Дурында, ступай за бочонком, грузи его в возок! - приказал поп.

- А у меня дело особое. - Спирька воткнул в Игната свои змеиные немигающие глазки. - Хочу должок вернуть. Обещал я тебе сапоги?

- Обещал, - согласился Игнат. - Неужели привёз?

Спирька кузнечиком прыгнул к возку, запустил туда руку и вытащил пару сапог:

- Получай, солдатик! С княжеской ноги сапожки!

- Мне всё одно, с чьей ноги, - довольно усмехнулся Игнат. - Лишь бы подмётки были в целости...

- Целы-целёхоньки! - щёлкнув по подмётке, улыбнулся Спирька. - Бери!

- Не бери! - воскликнула Ульяна. - Не бери их, проклятых! Они с княжеской ноги!

- Да что тут такого? - беря сапоги, сказал спокойно Игнат. - Я и царские сапоги в руках держал - жив остался.

- Взял! - прохрипел Спирька и закашлялся смехом. - Хе-хе-хе!

- Теперь ты князю-батюшке должен служить по совести! - ощерил толстый рот Парамон.

- Игнатка, то ж погибель твоя! - почти простонал дед Данилка. - Сапоги с княжеской ноги даются только князевым сборщикам. Тебя Данила Михайлович сборщиком податей делает вместо Ефимки... Не взял бы сапог - спроса нет. А раз взял - погиб.

- Слышал, солдатик! - прохрипел Спирька. - Не попади и ты под батоги! Князь даёт тебе три дня сроку - чтоб все подати с села были собраны! Все! До маковой росинки. Реестр, в коем прописано, сколько и чего надобно доставить князю, получишь в усадьбе.

Дурында притащил бочонок, положил его бережно, как живого, в возок.

- Едем! - приказал Спирька.

Поп, путаясь тоненькими ножками в рясе, полез следом за братом.

Дурында лихо вскочил в седло.

- Эй, снулые! - стегнул лошадей Спирька.

Возок помчался по пыльной улице. Дурында поскакал сбоку, чтобы не попасть в хвост пыли.

- Хотя и ношеные, но ещё послужат мне верой-правдой, - осматривая подарок, сказал Игнат. - Вот я наконец и при сапогах!

Но когда он поднял глаза, то удивился: Демид и Василий как-то робко, боком отдалялись от него и в глазах их смешались испуг и удивление.

Бабка Ульяна словно завяла - сгорбилась, платок чуть не по самые глаза спустила.

Дед Данилка сморщил лицо, будто кислицу-ягоду раскусил.

Только Стёпка радостно и доверчиво смотрела на Игната.

- Ты теперь князев приказчик, - произнёс Василий, - ты у нас поборы делать будешь...

- А мы тебе про наше спрятанное сказали, - скосил бороду Демид. Голыми руками всё забрать можешь...

- Те сапоги, которые князь сборщикам своим дарит, никто ещё до конца не сносил - не успевают... - вздохнула Ульяна. - Три дня... охо-хо... Вот так и Ефим-горемыка...

6. Пузыри на реке

Где ум - там и толк.

На другой день после полудня поп Парамон, Спирька-Чёрт и Дурында поехали провожать опухшего от бессонных ночей и выпитой медовухи Голянского.

Возок, на котором уезжал Голянский, сопровождали двое вооружённых верховых слуг графа Темитова.

- Тебя, боярин, нужно было охранять, когда ты сюда с денежками ехал, хихикнул Спирька. - А ныне-то денежки у князя-батюшки остались, хехе. К чему же охрана тебе?

Голянский пошлёпал губами, ответил вялым голосом:

- Расписка, которую мне Данила Михайлович для графа дал, дороже денег.

Набрякшие сальцем жёлтые щёки и вислые губы Голянского тряслись на ухабах, глаза слипались, но он всё же не мог удержать довольной улыбки: и коня своего сбыл Ночному князю с прибылью, и для графа сделку выгодную заключил. Ещё бы!Стоеросов почти всех мужиков своих вместе с семьями продал Темитову, на вывоз! От этой купли-продажи и ему, Голянскому, немалая толика перепадёт!