Борис Привалов - Сказ про Игната-Хитрого Солдата

- Ты, Игнатушка, не серчай, - вздохнула Ульяна, - я ж от сердца спрашиваю. Двадцать пять лет, видано ли дело, землю топтал и сапоги без подмёток выслужил.

- Истинно, бабушка, истинно, - откладывая ложку и отдуваясь, сказал Игнат. - У меня в кармане, как в барабане, пусто. Да я не кручинюсь. Руки зудят, работать хотят. Надоело мушкеты да ружья таскать, порох переводить, раны перевязывать. Поработать бы на поле да на вольной воле. Солдаты землю мирную любят...

- А князь своё добро - превыше всего, - мрачно вставил Василий.

- Ефимку-сборщика, пока вы в баньке парились, батогами до полусмерти избили на княжеском дворе, - гневно произнёс Демид.

- Вот, Игнатик, дела-то какие! - молвил дед Данилка. - Ефиму, соседу нашему, приказал князь Ночной с нас собрать все подати сразу. Среди лета где ж это видано? Да мало того - вперёд за весь год.

- А Ефим что мог поделать? Князь да Спирька-Чёрт назначили его сборщиком - и весь сказ, - молвила Ульяна. - Податей Ефимка не собрал, под батоги попал.

В избе наступила тишина.

- Кого-то теперь заставят подати собирать? - вздохнул дед Данилка. Найдёт князь пса вроде Дурынды. А то и сам Спирька возьмётся... Худо будет, ох и худо...

- Наши коровы да бараны на острове живут, посреди болота, доверительно сказал Игнату Василий. - Чего нам Спирьки бояться? Будь он сам сатана - не сыщет.

- У Василисы-вдовы корова в лесу спрятана, за старым скитом, продолжал Демид, - у Егора - животина возле большой берлоги, а стадо - за Волчьей падью. Хоть полк солдат пусть присылает князь, ничего не найти.

- Наши деды да прадеды, сказывают, так от татар своё добро прятали, мрачно произнесла бабка Ульяна. - Не думала я, не гадала, что и мне придётся до такого времени дожить... Где ж это видано?

- Пошто ты, Игнат, кровососа и душегуба Спирьку-Чёрта нынче ночью пожалел, живьём из рук выпустил? - спросил вдруг Демид. - Пусть бы князь с ним расправился, как с Ефимом, батогами...

- Отцепись, Демидка! - стукнула клюкой по полу Ульяна. - Дал Игнатушка промашку - в другой раз умнее будет. Не в Спирьке суть. А в отце Парамоне. Он князю главный советчик.

- Издали наш поп некрасив, зато поближе - ещё хуже! - улыбнулся Демид, и его озорная борода поползла вбок. - А уж как он пиявки князю ставит посмотреть любо-дорого! И всё вздыхает:

"Ах, мне бы на небеса... Там пожить по-райски..."

- Вот бы Парамону поскорее на небесах очутиться - всем бы стало легче, - произнёс дед Данилка. - Но он-то ловок, хитёр! О небесной жизни языком чешет-мелет, а с земной расставаться не желает... Охоч поп до зелья хмельного - другого такого охотника во всей округе не сыскать. Любит выпить, особенно на дармовщину. У меня с ним один раз такой случай вышел...

Но какой у деда вышел случай, Игнат так и не узнал: в избу влетела Стёпка и сказала, что по улице едет возок со Спирькой-Чёртом и Парамоном.

- И Дурында с ними - верхом! - звонко закончила Стёпка и снова убежала.

Игнат повернулся к оконцу, но сквозь старую, потрескавшуюся слюду ничего нельзя было разобрать.

- К нам, верно, едут-скачут, - молвил дед Даиилка. - Опять что-то Чёрт надумал!

- Известно что, - покачала головой Ульяна, - беду новую...

Демид и Василий вышли из избы.

- Врага встречают за околицей, - сказал Игнат, вставая с лавки.

Он потянулся было рукой к висящему в углу своему зелёному солдатскому кафтану, но передумал и, как был - босой, в чистой холщовой рубахе, шагнул к порогу.

Слегка прихрамывая, он вышел на улицу, где уже стояли Демид и Василий. Стёпка удобно устроилась на плетне.

Дед Данилка и Ульяна показались на пороге избы в тот момент, когда возок, запряжённый двумя лошадьми, остановился возле Демида и Василия. Дурында верхом на чалом коне сопровождал братьев.

Спирька-Чёрт держал вожжи, а рядом с ним восседал маленький, худенький попик в коричневой рясе. Рыжая бородка его была едва приметна. Бросалась в глаза непомерно большая, похожая на пузырь голова. Казалось, подуй сейчас хотя бы самый лёгкий ветерок - и улетит поп в выси поднебесные.

Но ветерка не было, и отец Парамон благополучно сошёл на землю, произнося нараспев:

- Мир да любовь, люди добрые!.. Ага, вот ты каков, Игнатик? - с ласковым любопытством оглядел он солдата. - Мужик, истинно мужик. Не отличишь!

- Я мужик и есть, за то мне и честь! - ответил Игнат.

- Э-э, Игнатик, врёшь! - усмехнулся поп, и толстые губы его зашевелились, как алые тряпицы на ветру. - Честь тебе за то, что ты двадцать пять лет царю-батюшке отдал.

- Я под началом царя был да родной земле, народу своему служил, прямо смотря в поповские глаза-горошины, сказал Игнат.

Парамон улыбнулся ещё шире, толстые красные губы расплылись, ощерился большой чёрный зуб.

- Я, Игнатик, радостную весть привёз, - умилённо проговорил он.

- Может, дожди пойдут? - хитро спросил Игнат.

- Ах, дожди, дожди... - вздохнул поп и перекрестился. - Засуха, пожар, наводнение - всё не от нас, а оттуда! - Он ткнул пальцем в небо. - Мы должны ждать да о жизни небесной не забывать. Вот там, - поп во второй раз поднял тонкий пальчик и ткнул его в белёсое от зноя небо, - нет ни дождей, ни засухи - никаких забот. Рай! Не то что здесь.

- Если там так хорошо, - сказал Игнат, - так чего мы здесь топчемся? Спеши на небо, отец Парамон, а мы - за тобой!

- Но попадёт на небо только тот, кто на земле живёт тихо, послушно, елейным голоском произнёс Парамон. - Затем, кто достоин, придут ангелы, раздастся трубный глас, и откроется ему дорога на небо... И увидит он бога-создателя...

- Видел я его, бога. - Игнат подкрутил усы. - Шёл я степным шляхом, попросился в хату на ночлег. А в той хате богомаз жил - все стены в иконах. Куда ни глянь - святые лики...

Поп Парамон перекрестился смиренно.

- Попросил я этого богомаза, - продолжал солдат, - отца моего покойного нарисовать. "Как же родителя твоего рисовать, если я его не видел?" - удивился богомаз. "Бога же тоже никогда не видел, а рисуешь!" говорю-я ему.

- Ну, и чем дело кончилось? - спросил поп.

- Переночевал среди богов, вот и всё. Теперь любого из них встречу сразу узнаю, - одними глазами усмехнулся Игнат.

Спирька-Чёрт слез с возка, передал вожжи сидящему верхом Дурынде.

- Отец Парамон, - поклонился попу подошедший поближе дед Данилка, пять молебнов было о дожде, два водосвятия, а ни капли не упало с твоего неба.

- Чудо надо ждать смиренно, - ответил Парамон. - Верить в него.

- И тогда с неба закапает? - спросила Стёпка.

- Цыц, несмышлёныш! - прохрипел Спирька. - Распустила язык!

- А отчего бы тебе, отец Парамон, не сотворить чудо? - спросил Игнат. - Я видел во славном городе Санкт-Петербурге, как попы чудеса творят. Прямо на площади. И на улицах тоже могут... Сотвори нам чудо, отче. Маленькое какое-нибудь.