Роберт Масси - Николай и Александра

Ознакомительный фрагмент

Несмотря на занятия с отцом Янышевым, Аликс часто заглядывала в комнаты Николая. Цесаревич извинялся перед матерью за то, что не пишет чаще. «Каждую минуту, – оправдывался он, – мне хотелось подняться и заключить ее в объятия». Очевидно, во время одного из таких вторжений Аликс узнала, что жених ведет дневник. Она начала делать в нем записи и сама. Записи эти, чаще всего по-английски, поначалу были совсем коротенькими: «Много раз целую», «Благослови тебя Господь, ангел мой», «Навсегда, навсегда». Потом на смену им пришли стихи и молитвы: «Мне снилось, я любима, и, проснувшись, убедилась в этом наяву и благодарила на коленях Господа. Истинная любовь – дар Божий – с каждым днем все сильней, глубже, полнее и чище».

Видя себя предметом такого безграничного обожания, Николай решил рассказать невесте о некоторых эпизодах из прошлой своей жизни. Так зашла речь о Матильде Кшесинской. Хотя ей было всего двадцать два года, Аликс, как и подобает внучке королевы Виктории, оказалась на высоте. Она великодушно простила своего нареченного, но прочитала ему назидательную лекцию о том, что чистая любовь искупает грехи: «Что прошло, то прошло, и к нему нет возврата. В этом мире мы все окружены соблазнами, и когда мы молоды, мы не всегда находим в себе силы устоять перед ними. Но если мы покаемся, Господь простит нас… Прости, что я так много пишу, но я хочу, чтобы ты был уверен в моей любви к тебе и знал, что я люблю тебя еще больше после того, как ты поведал мне ту историю; твое доверие ко мне меня так тронуло… Хочу всегда быть достойной его… Да благословит тебя Господь, мой любимый Ники…»

Зная о любви Николая к армии и строевым занятиям, королева Виктория то и дело устраивала военные парады и учения в Виндзоре. «1000 мальчиков, будущих матросов, отлично проделали гимнастические упражнения под музыку и затем прошли церемониальным маршем. Они все из Greenwich School», – вспоминал цесаревич. Он произвел осмотр шести рот гвардейского Колдстримского полка, офицеры которого пригласили его к себе на обед. В обычных условиях Николай охотно принял бы это приглашение. «Granny меня слишком любит и, как и Аликс, не желает отпустить от своего обеда», – объяснил он свой отказ в письме к императрице. В Альдершоте, огромном военном лагере, «в темноте при свете факелов четыре сборных хора прошли почетными караулами от четырех племен Соединенного Королевства, которые потом соединились», – записал в дневнике Николай Александрович. На следующий день он, облачившись в гусарскую форму, принимал парад. «На месте парада всего было собрано около 10 000 чел. После Royal salute началось прохождение, сначала конная артиллерия, кавалерия, пешая артиллерия и пехота… Парад закончился общим наступлением к флангу и гимном», – гласила запись в дневнике. Особенно понравились Николаю килты (юбки) и волынки шотландских полков.

Во время пребывания русского цесаревича в Англии в английской королевской семье родился младенец. «Вчера в 10 час. вечера у Джорджи и Мэй родился сын, радость и ликование были всеобщие…» Ребенок, получивший титул принца Уэльского, станет королем Эдуардом VIII, а затем герцогом Виндзорским. Николай и Аликс стали крестными родителями маленького принца. «Вместо погружения архиепископ намочил пальцы и обвел ими голову ребенка, – записал цесаревич. – Какой славный, хорошенький ребенок…»

Впоследствии родитель новорожденного посетил обрученных в Вестминстерском замке. Даже в дневнике Николай старается не нарушать приличий. Описывая визит, он указывает: «К завтраку приехал Georgie. Он и Аликс сидели у меня со мной – прибавил „со мной“, потому что без него выходило довольно странно».

Прежде чем покинуть Англию, цесаревич и его нареченная вместе с королевой Викторией отправились в Осборн, летнюю королевскую резиденцию на острове Уайт. С дворцовых газонов они могли наблюдать вереницы яхт, летевших на всех парусах. Николай писал: «Отправились к берегу моря, где я ходил, аки ребенок, в воде голыми ногами».

В конце июля продолжавшаяся полтора месяца идиллия кончилась. Дневник Николая был испещрен записями, сделанными рукой Аликс: «Любовь поймана, я связала ее крылья. Она больше не улетит. В наших сердцах будет всегда петь любовь». Когда «Полярная звезда» прошла мимо Дувра, держа курс на север, Николай прочитал строки: «Спи сладко, и пусть мягкие волны тебя убаюкают – твой ангел-хранитель стоит на страже. Нежно целую».

На другой день у ютландского побережья Николай стоял у поручней, глядя на огненный закат. Двадцать судов германского императорского флота приспустили флаги, салютуя русскому цесаревичу. Пройдя заливом Скагеррак в Балтийское море, «Полярная звезда» медленно проплывала мимо побережья Дании, над которым возвышался замок Эльсинор. Но Николай в мыслях уносился в иные края.

«Я твоя, ты мой – будь в этом уверен! Ты пленен в моем сердце, ключик затерян, и ты навсегда останешься там», – писала Аликс.

Была там и другая запись, удивительно пророческая строка из Марии Корелли: «Что прошло, то прошло безвозвратно и не вернется вновь – будущее скрыто для нас, – и только настоящее мы можем считать принадлежащим нам».

Глава четвертая

Бракосочетание

По приезде цесаревича в Гатчину выяснилось, что семья обеспокоена состоянием здоровья императора. Государя мучили головные боли, бессонница, у него стали отекать ноги. Врачи рекомендовали ему отдых, лучше всего в Крыму. Но Александр III был не из тех, кто меняет свои планы лишь потому, что ему нездоровится. В сентябре вся семья села в поезд и поехала, но не в Крым, а в Польшу, где в Спале у царской семьи был охотничий дворец.

Но и там здоровье императора не улучшилось. Из Вены был выписан профессор Лейден. Внимательно осмотрев великана-царя, Лейден установил диагноз: нефрит. Он настоял на том, чтобы пациента тотчас отвезли лечиться в Крым. На сей раз Александр III подчинился требованиям врача. Цесаревич разрывался между «чувством долга остаться при дорогих родителях, чтобы сопровождать их в Крым, и страшным желанием поехать в Вольфсгартен к милой Аликс». Подавив в себе это желание, он вместе со всей семьей отправился в Крым, где в Ливадии у императорской семьи был летний дворец.

Там, в теплом краю, среди виноградников, царь начал поправляться. У него появился аппетит, он стал принимать солнечные ванны и даже спускался к морю. Но через несколько дней государя снова стала мучить бессонница, появилась слабость в ногах, и он слег. Была назначена строгая диета и, к крайнему огорчению царя, ему было запрещено есть мороженое. Шестнадцатилетняя Ольга, которая сидела у постели отца, однажды услышала шепот: «Деточка, милая, я знаю, в соседней комнате есть мороженое. Принеси мне, только чтобы никто не заметил». Дочь тайком принесла больному лакомство, и тот с неописуемым наслаждением съел его. Был вызван из Петербурга священник, отец Иоанн Кронштадтский, многие почитатели которого называли его чудотворцем. Доктора лечили царя, отец Иоанн молился, но с каждым днем государю становилось все хуже.