Василий Голубев - Во имя Ленинграда

Вообще Таллинская операция долго готовилась, но прошла довольно быстро. За девять суток враг был разбит на материке, и только некоторая часть его укрылась на Эзеле и Даго. Теперь нашей главной заботой был перелет на аэродромы и базы Прибалтийских республик.

Полковник Корешков, 25 сентября улетавший в Таллин с передовым эшелоном штаба, не без иронии сказал:

- Наконец-то, Василий Федорович, я обогнал тебя. Я ответил шуткой на шутку:

- Может, назовете свою новую точку базирования? Не бойтесь, сохраню в тайне.

- Эту тайну я возьму с собой, - ответил он, улыбаясь. - А ты со своей гвардией оставайся здесь, собирай грибы, лови рыбу в озере. Директиву получишь завтра. Сформируешь за счет резервных четвертую эскадрилью, летчиков в полку хватает. Стажеров задержим еще месяца на три, и будь готов лететь, а куда - узнаешь позже. Сам отдохни, подлечись, а чтобы не было скучно, я уже послал свой связной самолет в Старую Ладогу за твоей половиной и дочуркой. Теперь ты здесь на рейде старший.

Мы обнялись, он сел в Ли-2 и улетел.

Утром поступил короткий документ об усилении полка 4-й эскадрильей и немедленном получении двадцати более совершенных самолетов Ла-7. А поздно вечером приземлился и связной У-2, из него, измученные тошнотой, с трудом вылезли Сашуня и Галочка. Теперь и будни, и праздник, война и кусочек мирной жизни - все смешалось. Сколько это продлится - неизвестно, а между тем нужно готовиться к новому, неизведанному.

Вторая встреча

Наступление, начатое в середине сентября, продолжалось. Фронты, освободив Эстонию, очищали от врага Латвию и Литву. Почти вся авиация флота передвинулась на запад. Тральщики пробивали пути в бесчисленных минных полях Финского залива, выводя за собой подводные лодки и корабли, поддерживающие приморский фланг 8-й армии.

Финское правительство вынуждено было пойти на разрыв с Германией и перемирие с Советским Союзом. Гитлер срочно отводил свои войска из южной части Финляндии в район Заполярья. В этом наступившем затишье мы без помех сформировали эскадрилью, получили дополнительные самолеты и с этой небывалой для полка силой вторую неделю сидели без дела. Конечно, люди нуждались в отдыхе. Но сколько он продлится?.. Понять было трудно. Каждый день приходили хорошие вести с фронтов. В начале октября были взяты острова Даго и Эзель, а мы все еще занимались учениями. Но вот наконец прояснилось: пришел приказ. Я был включен в состав первой группы офицеров, генералов и адмиралов, которая под руководством председателя Советской контрольной комиссии секретаря ЦК партии генерал-полковника А. А. Жданова должна была, согласно заключенному перемирию, вылететь в Хельсинки. Вначале моя роль была несколько необычной определить возможности базирования полка на аэродромах Мальме (в 20 километрах северо-восточнее Хельсинки) и Котка. Того самого, который в июле мы имели удовольствие наглухо "закупорить". Эти аэродромы с воздуха мы хорошо знали, и поэтому выполнить свои обязанности не представляло большого труда.

Мир миром, а бдительность никогда не мешает. Транспортный самолет СИ-47 ("дуглас"), на котором впервые за войну лечу пассажиром, прикрывала восьмерка Ла-7. Истребители сопровождали нас до Мальме и, выждав, пока мы не вышли из самолета, взяли курс на Таллин - для дозаправки.

Встречали нашу комиссию финские государственные деятели во главе с самим бароном фон Маннергеймом. С затаенным торжеством и не без любопытства следил я за мрачным выражением его лица, вспоминая озорное письмо, посланное барону непокорными гангутцами в октябре 1941 года. Листовки с этим письмом мы с Дмитрием Татаренко несколько раз сбрасывали финнам, многие из которых тоже не были в восторге от этого немецкого прихвостня. Позволю себе привести начало и конец послания:

"Его высочеству прихвостню хвоста ее светлости кобылы императора Николая, сиятельному палачу финского народа, светлой обер-шлюхе берлинского двора, кавалеру бриллиантового, железного и соснового креста барону фон Маннергейму.

Тебе шлем мы ответное слово!

Намедни ты соизволил удостоить нас великой чести, пригласив к себе в плен. В своем обращении вместо обычной брани ты даже льстиво назвал нас доблестными и героическими защитниками Ханко!.."

Дальше текст был похлеще письма запорожских казаков турецкому султану, а заканчивался он обещанием:

"Мы придем мстить. И месть эта будет беспощадна! До встречи, барон!.."

"Вот и встретились, фон-барон. Месть мы выдали сполна на полях сражений, сейчас наша забота - оказать помощь финскому трудовому народу", думал я про себя, глядя на высоченную согбенную фигуру Маннергейма, который льстиво, вполголоса, на чистом русском языке бубнил о бедственном положении страны.

На официальном приеме я познакомился с военными и гражданскими лицами, с которыми придется иметь дело в связи с базированием полка, усиленного пушками зенитного дивизиона и другими подразделениями.

Аэродром Мальме, расположенный между скалистых сопочек, заросших смешанным лесом, после 1941 года был заново перестроен по последнему слову техники. Четыре бетонные полосы, пересекавшиеся в центре, создавали возможность посадки любых самолетов, при любом направлении и силе ветра. Два огромных теплых ангара, в каждом из которых умещалось до 35 самолетов, а также множество других служебных построек завершались ансамблем комфортабельного аэровокзала с вышками наблюдения и пунктом управления. Центральная и одна поперечная полосы оборудованы постоянными огнями двустороннего освещения и прожекторами. Здесь же неподалеку находился ресторан с номерами гостиничного типа. Как видно, неплохо жилось привилегированным фашистским холопам.

Осматривая летное поле, я обратил внимание, что бетонные полосы имели ширину всего 30 метров. Грунт же, примыкающий к полосам, был торфянистый, густая трава специального посева росла прямо в воде. Если самолет на разбеге или посадке не удержит направление и скатится с бетона - авария неминуема.

Сопровождавший меня майор с интендантскими погонами, плотный, белокурый человек примерно лет тридцати, неплохо говоривший по-русски, заметив мое удивление, не без усмешки спросил:

- Что, господин подполковник, не нравится грунт?

Я посмотрел в его светло-серые глаза, в которых таились злобные искорки, ответил:

- Наверное, господин майор, ваши летчики и тем более "друзья-защитники" не раз проклинали подрядчика за эти узкие полосы?

- Да, да. Вы правы. Здесь было много аварий. И особенно самолеты... И, спохватившись, оборвал разговор.

- Вы хотели сказать - самолеты "Фокке-вульф-190"?

- Я плохо разбираюсь в типах самолетов, я работал на другом аэродроме.