Юрий Герт - Семейный архив

Бар-Кохба...

Римский император Адриан приказал воздвигнуть в Иерусалиме храм Юпитеру на месте разрушенного Титом Второго Храма, сам же вновь отстроенный Иерусалим, уподобленный прочим римским городам, назван был Элия Капитолина. Евреям запрещалось соблюдать субботу, делать брит-милу, женщинам — погружаться в микву и т.д., за нарушение императорского указа полагалась смертная казнь.

Во главе восстания стоял Шимон бар-Косба, которого рабби Акива назвал «Сыном Звезды», почему впоследствии Шимон бар-Косба стал известен как Бар-Кохба. Он был властным и вспыльчивым военачальником, человеком гигантской силы и громадного личного обаяния. Под его знамена стекались десятки тысяч еврейских бойцов. Бар-Кохба не отличался благочестием, он говорил: «Боже, если ты не хочешь нам помогать, то не помогай хоть нашим врагам, ибо тогда мы, наверное, победим». Под предводительством Бар-Кохбы евреи отбили у римлян 50 крепостей и около тысячи городов и селений. Главным городом восставших был Бейтар. Шел 132 год н. э.

Адриан поставил во главе римлян своего лучшего полководца — Юлия Севера, который применил тактику тотального уничтожения, она состояла в сожжении посевов, разрушении жилищ, деревень, городов, а кроме того в истреблении всего живого: мужчин, женщин, детей, стариков, домашнего скота. Целый год римское войско вело осаду Бейтара. Наконец город был взят Юлием Севером. Из Бейтара не вышел живым ни один из его защитников. Бар-Кохба погиб в бою. Иудея превратилась в пустыню... Погибли десятки тысяч евреев, а тех, кого взяли в плен, продали в рабство. Рабби Акиву римляне привезли в Кейсарию — туда, где ныне прогуливались мы с Сашей Воронелем... Здесь было казнено, судя по дошедшим до нас данным, более двадцати тысяч восставших.

Поразительна судьба рабби Акивы (его полное имя — Акива бен-Иосеф). Он не был из аристократического рода и до сорока лет служил пастухом. В сорок лет он впервые обратился к Торе. Через некоторое время сделался духовным руководителем еврейского народа. Самым существенным в еврейском вероучении Акива считал принцип: «люби ближнего твоего, как самого себя». В «Пиркей авот» («Поучениях отцов») содержится глубоко диалектическая мысль рабби Акивы: «Все предвидено, но воля дана...» Это значит: человек сам отвечает за свои поступки, ему дана свобода выбора, хотя Богу заранее известно, чем определится выбор, чему будет отдано предпочтение — добру или злу...

Акива был не только сторонником Бар-Кохбы, но и вдохновителем восставших. Римляне это знали. Римский наместник Руф решил примерно его наказать. На эшафоте палачу было приказано рвать тело Акивы железными клещами... В то время казнили тысячи людей — за исполнение субботы, за обрезание, за съеденный у всех на виду кусочек мацы... Акава принял муки страшной казни, как герой и страдалец, проявив неколебимую веру, твердость духа, несокрушимую преданность народу... Когда рвали на куски его тело, Акива шептал слова молитвы: «Слушай, Израиль! Господь Бог наш — Бог един!..» Поблизости от эшафота находились его ученики. Потрясенные мужеством Акивы, которому в это время уже исполнилось восемьдесят пять лет, они говорили:

— Учитель, учитель!.. Где же мера терпению твоему?..

Все это происходило вскоре после разгрома восстания в 135 году н. э. (по некоторым данным, до казни Акиву продержали три года в тюрьме). И так же накатывали на берег волны, шуршали галькой, и вились в небе чайки, перекликаясь капризными детскими голосами, шелестели на слабом ветерке деревья... Только не было стоянок для автомашин, магазинчиков с антиквариатом, ресторанов на открытом воздухе...

Рабби Акива не выдавал себя за сына Бога. Никогда рабби Акива не лицемерил, не убеждал прощать и любить врагов своих... Он ненавидел римлян, как врагов евреев. И мечтал всю жизнь об избавлении своего народа от римского владычества, о восстановлении Иерусалима и Храма...

Он был похоронен в Тверии, туда, к его могиле, приходят люди... Но никто не знает в точности, где, в каком месте Кейсарии была его Голгофа, и нет ни храма, ни синагоги, ни хотя бы каменной плиты в память о ней... 

Мы возвращались в Тель-Авив поздним вечером. Город сверкал, переливался, перемигивался огнями, которые рекламно вспыхивали на фасадах домов, змеились над крышами, плясали в витринах продолжавших торговать магазинов. Кинотеатры, кафе, разного рода увеселительные заведения, функционирующие чуть ли не всю ночь массажные кабинеты... Толпы на улицах — девицы с распахнутыми на груди блузками, в мини-юбочках, обтягивающих полноватые бедра, с золотыми висюльками в ушах, на шеях, с золотыми бегущими искрами на пальцах... Парни, вожделенно смотрящие на девиц... Я знал, что и те, и другие завтра наденут рюкзаки, повесят на плечо автоматы и вернутся в свои части... Но все, что было сейчас перед глазами, слишком контрастировало с тем, что виделось (или воображалось) нам в Кейсарии, откуда на память Аня везла шесть маленьких, с наперсток, рюмочек из темно-фиолетового стекла, под цвет моря, — самый дешевый из предлагавшихся там сувениров... Мне же, при въезде в богатый, роскошный Тель-Авив, припомнились слова рабби Акивы: «Бедность украшает дочь Израиля, как красная ленточка — шею белой лошади...» 

На другой день мы улетели в Америку — к себе, так сказать, домой...

Глава тринадцатая

ЭМИГРАНТСКИЕ БУДНИ

Не помню в точности, когда мы отправились в Бостон, да это и не имеет значения. Мы взяли билеты на автобус и добирались до Бостона более пятнадцати часов. За это время мы вдосталь насмотрелись на леса по обе стороны дороги — бескрайние леса, то с густо растущими елями и соснами, то с раскидистыми дубами, кленами, белоствольными есенинскими березками — все напоминало Россию средней полосы и ту, что расположена северней — Владимир, Вологда, Архангельск... Изумляли просторы, никак не сообразующиеся с представлением о дорогой стоимости земли, почему и положено считать Америку родиной небоскребов... Простор, ширь, невероятная размашистость... И все это связано с молодостью, ростом страны, еще недавно дикой, покрытой дикими лесами с дикими, живущими в них племенами... Какие-нибудь 400 лет назад... Во времена польского нашествия на Россию, во времена Лжедмитриев — Первого и Второго, Алексея Михайловича, боярской думы...

Первые столкновения между британскими солдатами и американскими ополченцами произошли в апреле 1775 года. «Декларация Независимости» была принята 4 июля 1776 года. Парижский мир заключен в 1783 году. Результаты отделения от Англии: