Я — Тимур властитель вселенной - Марсель Брион

оказаться полезными, если удастся обнаружить пути тех животных в джунглях, однако имей ввиду, что в любом случае нам необходимо завладеть теми двумя крепостями, потому что не можем оставить у себя в тылу два хорошо укрепленных форта, ибо они станут преградой на нашем обратном пути, отрезав нас от остального мира». Кара-хан ответил: «Если нам удасться узнать о дорогах, по которым слоны ходят и не тонут в болотах, по ним мы можем как дойти до Дели, так и выбраться оттуда, не будучи вынужденными приближаться к крепостям Луни и Джунга».

Сказанное Кара-ханом содержало в себе здравый смысл и если бы нам удалось отыскать проходимые дороги на севере или на юге, отпала бы необходимость иметь дело с крепостями Луни и Джумна по пути в Дели и обратно. Я сказал Кара-хану, чтобы он привлек к делу также и местных жителей и передал местным проводникам, что если те будут достаточно внимательны и добросовестны, их труд будет соответствующим образом вознагражден. Я дал Кара-хану определенную сумму денег, чтобы он потратил их на вознаграждение проводникам и войско наше двинулось дальше.

В тот день мы прошли через несколько населенных деревень, их жители не испытывали страха перед нами, потому что до этого я поручил дозорным разъяснять людям, что нам нет до них никакого дела, что мы идем мимо и им нет необходимости покидать свои места в страхе за свою жизнь и что мы готовы платить полную цену за все, что будем закупать у них. В тот день в каждой из деревень я расспрашивал через толмача о повадках диких слонов, чтобы уяснить, почему все-таки эти тяжеловесные животные не тонут в болотах. Ответ, который я от них услышал заключался в том, что слон — это их бог Вишну и по этой причине он не гибнет в болотах.

Индусы поклоняются трем божествам, второе из которых носит имя Вишну, и они считают, что то божество является в различных воплощениях, в том числе он воплощается в слона, и, будучи божеством не гибнет, попав в болото, где может утонуть человек, однако для меня такое объяснение не звучало убедительно.

Я не располагал сведениями об обстановке в Дели, однако несмотря на то, что я двигался стремительно, стараясь попасть туда как можно скорее, я был уверен, что в Дели уже знают о том, что я иду на них. Тогда же я еще не знал, что Малу Экбаль, правитель Дели, услышав о моем приближении, освободил султана Махмуда Халладжа, известного как султан Махмуд-второй, из неволи и потребовал, чтобы тот стал его союзником против меня. Султан Махмуд Халладж принял то предложение и они оба объединились, чтобы противодействовать мне.

Обо мне говорят, что будучи степняком, который всю свою жизнь провёл в открытых просторах я, подобно своим соплеменникам отрицательно отношусь к обжитым местам и поселениям и именно поэтому всякий раз, увидев пред собою город я разрушаю его, ибо вид благоустроенного места невыносим для моих глаз. Те, кто утверждают подобное, непременно бы изменили такое мнение обо мне если бы увидали как я отстроил и благоустроил город Кеш, они бы поняли, что я не разрушаю городов только лишь потому, что не выношу обжитого места. Я разрушаю лишь те города, что посмели противостоять мне и вынудили понести затраты, связанные с их осадой и взятием. Такие города я разрушаю таким образом, чтобы на том месте не оставалось и малейшего следа от них. А население таких городов, кроме тех, кто представляет четыре сословия, о которых я упоминал, я полностью истребляю. Однако и по сей день не случалось такого, чтобы город добровольно сдался, а я разрушил его и вырезал его жителей.

Законы войны требуют, чтобы город, оказавший сопротивление, был после его взятия разрушен, а население его истреблено. Не мною выдуман тот закон, ему следовал мой предок Чингиз-хан, можно сказать, что и он не был автором того закона, созданного до него другими. Однако несомненно то, что горожане уступают степнякам в смелости и отваге. Я на деле убедился, что жизнь в городе делает человека изнеженным и ленивым, стирает в нем качества воина. Поэтому я всю свою жизнь, начиная с сорокалетнего возраста и по сей день провел в степи, чтобы не дай бог городская жизнь могла ослабить и изнежить меня.

Утверждают, что будучи степняком, я не люблю земледелия и поэтому убиваю людей, чье занятие связано с возделыванием земли, независимо от того, живут они в селе или в городе. Если эти люди попадут в Мавераннахр и увидят, что мною там проделано ради развития земледелия, они поймут, что их утверждения нелепы. И опять же, согласно моей точки зрения, земледелец по воинской доблести находиться на более низкой ступени, чем степняк. Потому что земледелец в силу своего занятия должен жить на одном месте, что подавляет в нем его воинские качества. Тем не менее я никогда не истреблял крестьян только за то, что они являются таковыми.

С начала выступления на Дели я сказал военачальникам, чтобы они передали рядовым воинам повеление не обижать местное население, не трогать крестьян, оставить их в покое, пусть они живут согласно своих убеждений и обычаев, но в каждой местности, где жители пытались посягнуть на нашу безопасность, я повелевал убивать их, не оставляя никого в живых в тех деревнях. Я действовал таким образом, чтобы индусы знали, что если проявят покорность мне, им не будет причинено никакого вреда. Но если будут сопротивляться и нападать на нас, их ожидает неминуемая смерть.

Утром того дня, когда мы должны были выйти к крепости Луни, ко мне пришел Кара-хан и сказал, что обнаружен один из путей, по которым слоны ходили в болотах. Он добавил, что те, кому было поручено это дело, сумели понять, что дикие слоны ходят по сухой дороге, расположенной к югу от крепости Луни и выходящей к востоку от нее и, что, если я захочу повести войско по ней, мне не придется брать ту крепость приступом, этой же дорогой впоследствии можно будет пойти назад. Я спросил, где проходит та дорога. Кара-хан ответил, что это совершенно сухая дорога, проходит она посреди болот, ширина ее составляет от двадцати пяти до тридцати заръов. Я спросил, видел ли он сам ту дорогу. Кара-хан ответил, что сам он ее не видел, видели люди, направленные им. Я сказал: «Их утверждения неубедительны, ибо они не военачальники и не могут знать об условиях, необходимых для прохождения войска.