Дуглас Боттинг - Джеральд Даррелл. Путешествие В Эдвенчер

Жизнь с Джерри была очень тяжелой. Никогда нельзя было догадать­ся, в каком настроении он поднимется утром. Его раздражали любые мело­чи, и свое раздражение он вымещал на всех вокруг, в том числе и на мне. Я просто устала от всего этого. Когда я начинала возражать, он отвечал: «Ты — моя жена и должна все терпеть». Это возмущало меня до глубины души! Несмотря на его юмор — он по-прежнему мог быть очень веселым, когда ему этого хотелось, — наша жизнь была очень мрачной и безрадост­ной. Джеральд страдал от депрессии. В 1968 году у него случился нервный срыв, едва не приведший к самоубийству. После него Джерри больше ни­когда не был прежним.

Это был очень тяжелый период для нас обоих. Вот почему я решила уйти. Я чувствовала, что мне нужно бежать, если я хочу сохранить хотя бы остатки рассудка. Я год за годом тратила на спасение Фонда, спасение жи­вотных. Но теперь Фонд твердо стоял на ногах. В середине семидесятых я решила — сейчас или никогда. Я была замужем за Джерри больше два­дцати пяти лет — пожизненное заключение!»

Но страдала не одна Джеки — в браке редко страдает только один из партнеров. Люди, близко наблюдавшие семейную жизнь Дарреллов, заме­чали, что Джеральд получает больше, чем отдает. Ближе всех Дарреллам был Джереми Маллинсон, научный руководитель Фонда, старинный друг Джеральда и Джеки. «Я наблюдал за тем, как рушится их брак, — вспоми­нал он. — Было бы несправедливо во всем винить одного Джерри. Они оба были виноваты в распаде своей семьи. Джеки слишком ревновала мужа к зоопарку и Фонду. Она была очень мстительна. В середине семидесятых годов отношения между ними резко ухудшились. Джеки буквально уничто­жила его».

К Рождеству состояние Джеральда резко ухудшилось. Он глубоко лю­бил Джеки — она никогда не понимала, за что, — но сохранить брак было уже невозможно. Джеки сбросила маску. Джеральд был потрясен. На еже­годном рождественском ужине в поместье это заметили все присутствую­щие, хотя лишь немногие догадывались об истинной причине его тревоги. «Джерри был очень странным, — вспоминали Сэм и Кейт Уэллер. — И вся атмосфера этого вечера была ненормальной. Джерри был напряжен и замкнут. Нам стало ясно, что между ним и Джеки что-то произошло. Эмо­циональное напряжение буквально чувствовалось в воздухе». Это заметил и Майкл Армстронг: «Джеральд стал много пить, это не нравилось Джеки. В конце концов она выхватила у него бутылку со словами: «Без меня ты был бы полным ничтожеством!»

Экспедиция в Ассам откладывалась, брак рушился. Джеральд впал в глубокую депрессию. Он по-прежнему жил вместе с Джеки, но более не считал себя женатым на ней. И тогда Джеки пришла на ум идея. Джерри плохо себя чувствует, сказала она его личному помощнику Джону Хартли. Почему бы не отвезти его погреться на солнышке? В течение последних двух лет Фонд занимался вопросами охраны окружающей среды на Маврикии. Именно на этом острове был уничтожен дронт — нелетающая птица, кото­рая стала эмблемой Фонда и Джерсийского зоопарка. По сравнению с Ас­самом, эта поездка была неутомительной, а контакты с местными властями давно установлены. Шестинедельная поездка на Маврикий была быстро организована. Отъезд наметили на конец марта.

Джеки же решила отправиться в Австралию, чтобы собрать материал о работе австралийских женщин по охране окружающей среды. За время этой поездки она хотела как следует обдумать свою жизнь и будущее. Дже­ральд принял ее предложение, но не хотел, чтобы она ехала одна. В каче­стве секретарши он предложил ей Сью Бейтмен, которая перед Рождест­вом оставила работу в Фонде.

Джеральд отправился в Борнмут, поселился в отеле. Он хотел пови­даться с Маргарет, а также показаться своему врачу Алану Огдену. Но сло­жившаяся ситуация и одиночество тяжело повлияли на него. Он беспро­будно пил и мрачно изучал девять томов книги Хэвлока Эллиса «Психология секса», купленные в борнмутском книжном магазине. («Любой, кто зани­мается разведением редких животных, знает, насколько важен секс», — говорил он, объясняя свой интерес к столь нетривиальной проблеме.) По­степенно Джеральд опускался в бездну черной депрессии. Тревожась о со­стоянии мужа, Джеки позвонила Алану Огдену. Тот застал Джеральда пья­ным, в ужасном состоянии и немедленно поместил его в частную клинику. Алан перезвонил Джеки и предупредил, что ей будет лучше отложить по­ездку в Австралию. Ее отъезд мог сказаться на психическом состояния Джеральда. К тому же она может понадобиться. Джеки согласилась ос­таться и отправилась во Францию. Там она провела три месяца — с янва­ря по март. За это время она осознала, что брак их полностью разрушен, что она спокойно может жить в одиночестве, заниматься чем угодно и об­думывать свою жизнь. «И тогда я сказала себе: «Сейчас или никогда!» — вспо­минала она. — Я жалела только об одном — что не сделала этого раньше!»

В жизни Даррелла произошло и еще одно неприятное событие. Дэвид Хьюз приехал навестить Джеральда в Борнмут, когда Джеки бросила его. Биографическая книга о Даррелле, над которой он работал в течение пре­дыдущего года, оказалась невостребованной. И крушение брака стало не единственной причиной. Джеральд считал, что в этой книге слишком мно­го разговоров и чересчур мало внимания уделено вопросам охраны окру­жающей среды. Коллинз расторгнул контракт, не выплатив последнюю часть аванса. Хьюз предпочел спокойную и более доходную жизнь профес­сора в Америке.

Джеральд вернулся на Джерси полностью разбитым. Джон Хартли встретил его в аэропорту и сразу же понял, что оставлять его одного нель­зя. «Он плакал, был угрюм и подавлен, — вспоминал Хартли. — Я очень любил его, и мне было больно видеть его в таком состоянии. По вечерам в зоопарке было очень одиноко, а навещали его лишь немногие. Я чувство­вал, что мне нужно переехать в главный дом хотя бы на несколько самых критических дней». Джон вернулся домой, сказал жене о своих планах, со­брал все необходимое и поселился в главном доме, намереваясь провести рядом с Джеральдом столько времени, сколько потребуется. «Мы много разговаривали, — вспоминал он, — слушали музыку, немного выпивали и пришли к согласию о том, что мир — ужасное место».

Джеральд попал в ад, его душа погрузилась во мрак. Вскоре приехала его сестра Маргарет, а следом за ней из Америки прилетел Том Лавджой. «Джерри был совершенно разбит, — вспоминала Маргарет. — Он не мог выносить одиночества. Ему нужна была женщина, пусть даже простая ку­харка или горничная. Он нервничал, если в доме не было женщин. Но не­смотря на свое состояние, он сказал мне: «Если Джеки все же решится по­стучать в мою дверь, надеюсь, ты ее впустишь». Время от времени Дже­ральда навещали друзья. «Он был очень, очень подавлен, — вспоминал Дэвид Кобхэм. — Его лодка разбилась о скалы. Это было очень печально. Я знал, что он много пьет и что с ним трудно жить, но он был замечатель­ным человеком, делавшим важное и нужное дело. Было ужасно видеть его в таком состоянии».