Дуглас Боттинг - Джеральд Даррелл. Путешествие В Эдвенчер

Даже сейчас, страдая от лишнего веса, лишившись всех иллюзий, на­блюдая за тем, как рушится его брак, Джеральд Даррелл по-прежнему с почтением и глубочайшим уважением относился к жизни. Он никогда не переставал любить всех живых созданий, населяющих этот мир. Его удив­ляли и восхищали муравьи, осы, полет птиц, закат солнца и краски восхо­да. Только это казалось ему заслуживающим внимания и изучения, все же остальное скользило сквозь пальцы, словно песок. Дэвида Хьюза всегда по­ражало то, с каким вниманием и сосредоточенностью Джеральд изучает жизнь крохотных созданий, снующих вокруг его кресла, стоящего во дворе французской фермы. «Его поведение, — писал Хьюз, — напоминало мне ребенка, который изо всех сил старается стать взрослым. Его желание не­медленно определить вид пролетевшей мимо бабочки, проследить, куда му­равьи тащат зернышко, было чисто мальчишеским. В течение всей жизни он сумел сохранить эту свежесть восприятия, интерес к природе и живот­ным. Эти качества проявились в нем буквально с рождения и не исчезли до самой смерти».

Но не все было так хорошо. В марте пост секретаря Фонда заняла Джу­ди Макрелл, познакомившаяся с Дарреллами на Корфу за несколько лет до того. Летом она приехала во Францию. Джеки и Джеральд показались ей «очень одинокими людьми». «Их нельзя было назвать даже друзьями, — вспоминала она. — Между ними не было любви». Джеки показалась Джу­ди очень одинокой. «Джерри так никогда и не сумел повзрослеть в эмоцио­нальном плане, — вспоминала Джуди. — Он по-прежнему оставался не­опытным и напуганным мужчиной, несмотря на все его бесконечные ин­трижки. Он был прекрасным человеком, он делал удивительные вещи, но жить рядом с ним было очень трудно. Его нетерпение и огорчение из-за того, что человек делает с окружающей средой, делали его буквально невы­носимым. Однажды Джеки сказала мне, что подумывает о продолжении своей книги «Звери в моей постели». Новую книгу она собиралась назвать «Моя жизнь со зверем». Но она по-прежнему разделяла любовь Джерри к животным и к природе, хотя и уже не в такой степени, как раньше. Преж­де чем принять душ, Джеки выискивала в ванной всех пауков и аккуратно выгоняла их из комнаты. А когда она выходила из душа, все изгнанные пауки немедленно туда возвращались».

В конце лета во Франции изменились налоговые правила, и Лоуренс был вынужден попросить брата съехать с фермы. Джеки и Пегги Пил при­нялись искать новое жилье в этом районе. После долгих поисков они на­шли виллу неподалеку от Граса в краю известняковых плато и восхити­тельных заросших оливами холмов. В конце ноября 1975 года, незадолго до дня рождения Джеки, Джеральд, его новая секретарша, Сью Бейтмен, Пегги Пил и Дэвид Хьюз упаковали все вещи Дарреллов и переехали в но­вый дом. Вилла напомнила Джеральду огромное орлиное гнездо, располо­жившееся над долиной.

Атмосфера в новом доме складывалась напряженно. Джеральд пил, был мрачен и раздражителен. Дэвид Хьюз тоже находился не в самом лучшем настроении, поскольку все еще переживал свой развод с Май Цеттерлинг. «Дом в метафорическом смысле слова отражал эмоциональное состояние тех, кто его населял, — вспоминал Хьюз. — Он был суровым, выкрашен­ным в белый цвет, почти пустым, кошмарно современным и чудовищно вывернутым наизнанку — спальни располагались на первом этаже, а есть и отдыхать предлагалось в подвале. Джерри и Джеки постоянно ссорились. Они оскорбляли друг друга, причем Джерри не стеснялся в выражениях. Джеки не отставала от него. «Я вышла замуж за человека, который женил­ся на ком-то другом», — сказала она мне. Атмосфера в доме напоминала романы Скотта Фитцджеральда — подобное случается в дорогих рестора­нах, где люди едят и пьют, но в глубине души они давно уже мертвы. Ду­маю, что Джеки возненавидела секс, что разозлило Джерри еще сильнее».

Хьюз завязал роман с секретаршей Джеральда, Сью Бейтмен. Это не понравилось Джеральду, но разбираться с влюбленными он поручил Дже­ки. «Меня в буквальном смысле отправили домой с первым же самоле­том, — вспоминал Хьюз. — И за мой собственный счет, должен добавить, 80 фунтов в один конец». Больше Дэвид Хьюз с Джеки не встречался.

Вернувшись на Джерси, Джеральд стал готовиться к поездке в Ассам, чтобы на месте ознакомиться с ситуацией по охране окружающей среды в Индии. Особенный интерес у него вызывала карликовая свинья, один из видов, находящихся под угрозой уничтожения. В ходе этой экспедиции ему предстояло снять очередной документальный фильм для Би-би-си. Фильм «Животные — жизнь моя» должен был быть показан в рамках проекта «Мир вокруг нас». Режиссером фильма стал Дэвид Кобхэм. В сценарии рассказывалось не только об охране окружающей среды в Ассаме, но и о жизни Джеральда Даррелла, о его неустанной работе по сохранению вы­мирающих видов животных.

Джеки окончательно решила все свои проблемы. «Я заявила Джерри, что не намерена более терпеть его поведение, — рассказывала она, — и ре­шила уйти от него». Джеральд давно ждал от нее такого поступка. Их брак давно пережил себя, но тем не менее это событие тяжело повлияло на Дар­релла. Когда Джуди Макрелл сообщила ему, что оставляет пост секретаря Фонда — ей нравилась работа, но жизнь на Джерси стала для нее невыно­симой, — Джеральд впал в такую ярость, что запретил ей показываться ему на глаза и полностью прекратил всякое общение с ней. Его мир рушился.

Вот что вспоминает Джеки о мучительном периоде разрыва с Джераль­дом.

«С ним стало очень трудно жить. Я говорю не только о пьянстве, хотя даже одной этой причины было бы более чем достаточно. Он стал очень обидчивым. С возрастом его юмор перестал быть спонтанным, стал слиш­ком изощренным. Он стал более циничным, перестал радоваться жизни. Ситуация, складывающаяся в мире, скорость уничтожения животных и растений, тотальная глупость человечества угнетали его. На своем пятидеся­тилетии он заявил, что не намерен более терпеть идиотов. Так он относил­ся к миру. И в то же самое время он становился все более раздражитель­ным, взрывался по поводу и без повода. Чаще всего его ярость проявлялась в криках и скандалах, но даже это было очень трудно выносить. Тяжело жить с человеком, который настолько поглощен собственным проектом, что не хочет ни видеть, ни замечать ничего и никого вокруг. Я начала ду­мать, а что вообще я делаю рядом с этим человеком? Мне сорок шесть — и я могу еще найти свое место в жизни. Я с горечью вспоминала о своей не­удавшейся карьере оперной певицы.

Жизнь с Джерри была очень тяжелой. Никогда нельзя было догадать­ся, в каком настроении он поднимется утром. Его раздражали любые мело­чи, и свое раздражение он вымещал на всех вокруг, в том числе и на мне. Я просто устала от всего этого. Когда я начинала возражать, он отвечал: «Ты — моя жена и должна все терпеть». Это возмущало меня до глубины души! Несмотря на его юмор — он по-прежнему мог быть очень веселым, когда ему этого хотелось, — наша жизнь была очень мрачной и безрадост­ной. Джеральд страдал от депрессии. В 1968 году у него случился нервный срыв, едва не приведший к самоубийству. После него Джерри больше ни­когда не был прежним.