Анатолий Житнухин - Геннадий Зюганов

Успешно пройдя в период армейской службы кандидатский стаж, в 1966 году Геннадий Зюганов стал членом КПСС. Кроме чувства огромной гордости, которое испытал он, получая партийный билет в политотделе 8-й армии, пришло ощущение своей состоятельности в этой жизни — ведь подобное доверие, да еще в таком возрасте, оказывается далеко не каждому. К тому же серьезно отнеслись к этому событию в его жизни и друзья-разведчики, которые искренне считали, что удостоился он такой чести по праву, вполне заслуженно. Хорошо знали они независимый характер Геннадия, то, что «пашет» он на службе не за страх, а за совесть, без всякого снисхождения, никогда и ни перед кем не заискивает и не «прогибается». Эти воспринятые от отца качества армия в нем только упрочила. Как выяснилось, на всю жизнь. Не растерял и не разменял он по мелочам свою личную независимость, которую, пренебрегая всякого рода покровительством и поблажками, всегда ценил превыше всего. Зато сохранил чистую совесть, свободу выбора и, что особенно важно для политического лидера, возможность принимать ответственные решения и тогда, когда за твоей спиной никого нет.

Незадолго до демобилизации окончил офицерские курсы. Предлагали остаться в армии — не согласился: жизненный выбор был сделан значительно раньше. Однако с годами не ослабла в нем военная жилка. И поныне гордится былой службой. Тем, что как офицер запаса впоследствии никогда не отлынивал от военных сборов, а в середине восьмидесятых годов, после очередной переподготовки, которую проходил в качестве заместителя командира танкового полка, получил звание майора…

Тянуло на родину, в Орел, хотелось продолжить учебу и получить основательное образование. Домой возвращался с легким сердцем человека, достойно выполнившего свой долг, и в приподнятом настроении: там ждала невеста, да и что такое учеба в институте в сравнении с тремя годами армейской службы вдали от Родины? Сплошное удовольствие. В институтских стенах ребята, прошедшие армейскую школу, сразу выделяются: звезд с неба хватать не торопятся, но на земле стоят твердо, хорошо представляют, что им в этой жизни надо. Да и сама жизнь орловцев, размеренная и неспешная, наполненная тем неброским и ясным смыслом, который вынашивается веками и передается из поколения в поколение, предрасполагает к основательности и рассудочности.

Иван Бунин назвал Орел коренным городом. В этих словах — глубинная суть исторического значения здешних, срединных русских земель для всей России, характер и дух проживающих здесь людей, ведущих свою родословную от племени вятичей, обосновавшихся в древние времена в междуречье Оки и Волги. В одной из своих книг Геннадий Зюганов заметил, что вслед за Тургеневым каждый русский человек может сказать: «Орел — мой родной город». Любой россиянин здесь чувствует себя как дома, встречая приветливые взгляды прохожих, любуясь близким русскому сердцу местным ландшафтом, в который мягко и органично вписана архитектура города, сумевшего к середине шестидесятых годов залечить страшные раны, нанесенные последней войной.

Эту особенность города хорошо передал один из современных писателей-орловцев: Орел соразмерен масштабам человека. Поэтому-то, наверное, люди здесь и не выбиваются из русла естественной жизни, им не свойственны суета, эмоциональные порывы с непредсказуемыми последствиями, характерные для жителей крупных мегаполисов.

Зюганов, по его собственным воспоминаниям и впечатлениям, гармонично вписался в эту благодатную для него среду обитания, впитал и сохранил в себе эти коренные свойства орловского характера. Может быть, именно поэтому он всегда органичен, соразмерен обстоятельствам. Даже при поверхностном знакомстве с его биографией бросается в глаза, что, оказавшись волею судеб на политической стезе, он шел по ней неспешно и основательно, без головокружительных взлетов и метаний. Подхватив в сложнейший для компартии период партийное знамя, он выглядел не обреченным знаменосцем на баррикаде, а человеком, вполне осознавшим собственную силу и готовым нести выпавшую на его долю ношу.

Эти же качества нашего героя проявились и на других переломных этапах его биографии, совпавших с очередными изломами в судьбе России. И здесь приходят на память трагические события осени 1993 года. Когда человеку приходится делать серьезный выбор, принимать решение в критические моменты жизни, он и сам не всегда осознает, чем больше всего руководствуется, что подсказывает ему верный выход из той или иной жизненной ситуации — разум или интуиция, трезвый расчет или неожиданное движение души. Тем более не под силу понять это стороннему наблюдателю. Но как бы то ни было, тогда, в обстановке смятения и паники одних, неоправданного радикализма и псевдореволюционности других, безответственности и политического авантюризма третьих, он в очередной раз продемонстрировал выдержку и взвешенность решений, устойчивость и надежность. За что, кстати, подвергался критике не только со стороны представителей враждебного лагеря, но и в кругу своих соратников и сподвижников, людей, близких ему по духу. Многие успели забыть, что еще задолго до «черного» октября, весной 1993 года, оценивая развитие конфликта между президентом и Верховным Советом, полагая, что главным источником конфронтации являются Ельцин и его окружение, Зюганов подчеркивал, что ни одна из конфликтующих сторон не имеет поддержки народа. Об этом свидетельствовал и референдум, проведенный 25 апреля, когда по четырем вопросам — о доверии президенту, о поддержке его экономического курса, о досрочных выборах президента и о досрочном переизбрании народных депутатов — большинство населения ответило: «Да — Да — Нет — Нет». Именно с учетом этой политической реальности на майском пленуме Центрального исполнительного комитета КПРФ по инициативе Зюганова была принята резолюция «О борьбе с государственным и политическим экстремизмом». Пытаясь предотвратить политическую катастрофу, он неоднократно выступал против силового решения противоборствующими сторонами вопроса о выходе России из государственного кризиса и в течение лета, и в начале осени 1993 года. К этому он призывал и 3 октября, когда дважды выступил по телевидению, пытаясь предотвратить большое кровопролитие. Уверенный в своей правоте, он не боялся быть непонятым, хотя и сознавал, что предстоит ему выслушивать упреки в конформизме, чрезмерной осторожности, политиканстве и прочих грехах. Что ж, понимал, на что шел, возглавив КПРФ в начале 1993 года.

…Конечно, знал Геннадий Зюганов и другой Орел — город есть город. А в любом, тем более крупном, городе всегда таится немало мрачного, неприглядного и отталкивающего. Был поражен, когда впервые увидел на улице пьяную женщину, узнал, что существует среди людей воровство. Соприкоснувшись с этим явлением, долго не мог избавиться от чувства омерзения — не украденных вещей жалко, противно, когда чужие, грязные руки лезут в твою жизнь. Работая в комсомольском оперотряде, понял, что преступность — это не только пьяное ночное хулиганство, довелось столкнуться и с бандитизмом — циничным, наглым и беспощадным. Впрочем, этот «ликбез» темной стороны жизни, с которой до поступления в институт и переезда в город не сталкивался, он прошел еще до службы в армии.