Собрание важных пустяков: Письма сестре и близким - Джейн Остин

малышу Эдварду, дядюшке и тетушке Джеймс и надеется, что все ваши индюшки, утки, куры и цесарки поживают прекрасно; а еще он по-прежнему жаждет получить от тебя письмо, напечатанное на машинке, – так же, как и Фанни, и оба думают, что скорее на него ответят. 〈…〉

Доктор Гардинер вчера взял в жены миссис Перси с тремя дочерьми.

А сейчас я расскажу тебе историю вуали, предназначенной для Мэри, в поиски которой (вуали) я втянула и тебя, ведь это мой долг – экономить для тебя на цветах. Мне не составило труда найти кисейную вуаль стоимостью в полгинеи, равно как не составило труда убедиться некоторое время спустя, что кисея эта оказалась слишком плотной, грязной, а кое-где и рваной, так что для общего подарка это откровенно не годилось. Само собой, я как можно скорее произвела замену и, учитывая, до какого состояния довела меня собственная неосторожность, сочла невероятной удачей найти черное кружево по цене в шестнадцать шиллингов. Надеюсь, что половина этой суммы не слишком превысит ту, что ты собиралась возложить на алтарь любви к нашей невестке.

C наилучшими пожеланиями,

Джейн

Похоже, те, из Мэнидауна, не слишком тебя беспокоят. Я как-то даже собиралась поссориться с ними и, пожалуй, не премину воспользоваться этой возможностью. Они весьма капризны, раз хотят проводить время в обществе моей старшей сестры при любом удобном случае.

Стивентон, Овертон, Хэмпшир – для мисс Остин

XVII

Стивентон, 20 ноября 1800 г., четверг

Дорогая Кассандра!

Твое письмо изрядно озадачило меня сегодня утром; впрочем, я всегда тебе рада и многим обязана. Должно быть, я позволила себе вчера вечером в Хëрстборне чуть больше вина, чем следовало, иначе чем еще объяснить тот факт, что у меня сегодня дрожат руки. Надеюсь на твое милостивое прощение, если сегодня письмо покажется тебе неразборчивым вследствие этой простительной оплошности.

Гадкий Чарльз так и не приехал во вторник, зато умница Чарльз появился вчера утром. Прибыл около двух часов на одной из госпортских кляч. Чувствовать усталость после такой поездки абсолютно нормально, но то, что он этой усталости не ощущает, – еще лучше. Побывав на званом обеде в Дине и протанцевав весь вечер, сегодня он чувствует себя едва ли более уставшим, чем любой другой джентльмен.

Твое желание получить от меня весточку в воскресенье влечет за собой гораздо более обстоятельный отчет о бале, чем ты рассчитываешь, ведь на следующее утро после события всякий склонен думать о нем гораздо больше, чем спустя время, когда оно полностью испарится из памяти.

Это был очень приятный вечер; Чарльз также счел его замечательным, правда, я не совсем понимаю почему – разве что отсутствие мисс Терри, к которой он теперь совершенно равнодушен (из-за чего испытывает угрызения совести), было для него облегчением. Из двенадцати танцев я танцевала девять, и то лишь потому, что отсутствие партнера помешало мне дотанцевать до конца. Мы начали в десять, поужинали в час, а к пяти были в Дине. В зале было человек пятьдесят; несколько семей из нашей части графства и немногим больше – из другой. Моими партнерами были оба Сент-Джонса, Хупер, Холдер и поразительный мистер Мэтью – с этим последним я танцевала заключительный танец, и он понравился мне больше всех из моей маленькой коллекции.

Красавиц было совсем немного, да и те не слишком привлекательны. Мисс Айремонгер выглядела не лучшим образом, а единственной по-настоящему стоящей внимания оказалась миссис Блаунт. Она появилась так же эффектно, как тогда в сентябре, всё при ней – круглое лицо, бриллиантовая диадема, белые туфли, розовощекий муж и толстая шея. Присутствовали и обе мисс Кокс; одна отдаленно напомнила мне ту вульгарную широколицую девицу, что восемь лет назад танцевала в Энхеме; другая превратилась в милую скромную девушку, похожую на Кэтрин Бигг. Я смотрела на сэра Томаса Чемпниса и думала о бедняжке Розали; я смотрела на его дочь, похожую на странное животное с белой шеей. С большим сожалением вынуждена признать, что миссис Уоррен – прекрасная молодая женщина. Она танцевала весь вечер с большим энтузиазмом. Ее муж довольно уродлив, уродливее даже, чем его кузен Джон, хотя и не такой старый. Обе мисс Мейтланд прехорошенькие, обе похожи на Анну – смуглая кожа, большие темные глаза, крупный нос. Генерал страдает подагрой, а миссис Мейтланд – разлитием желчи. Появились и мисс Дебари, Сьюзен и Салли, обе в черном, как статуи, и я была с ними настолько вежлива, насколько позволяли обстоятельства. 〈…〉

Мэри сказала, что выглядела я вчера прекрасно. Я надела тетушкино платье и платок, аккуратно уложила волосы (это единственное, что меня волнует на самом деле). Что ж, с балом покончено, пойду переоденусь к обеду. 〈…〉

Прощай; Чарльз шлет тебе свои наилучшие пожелания, Эдвард – наихудшие. Если считаешь такое различие неуместным, можешь принять только наихудшие. Чарльз напишет тебе, когда вернется на корабль, а в остальном надеется, что ты по-прежнему считаешь меня

своей любящей сестрой

Дж. О.

Пятница. Я решила съездить куда-нибудь в четверг, но не раньше, чем придет почта. Чарльз сейчас действительно великолепно выглядит. Для меня было облегчением узнать, кто были все эти длинноносые толстушки, которые так досаждали мне в тот вечер на балу Х. Это оказались девицы Эткинсон из Эн… [далее неразборчиво].

Счастлива сообщить, что мы получили еще одно письмо от нашего дорогого Фрэнка. Оно совсем короткое и адресовано тебе, написано в Ларнаке на Кипре не позднее 2 октября. Он прибыл в Ларнаку из Александрии, куда должен был вернуться через три-четыре дня, не знал о своем повышении, в письме не больше двадцати строк; причиной тому – сомнение в том, что письмо это когда-нибудь дойдет до тебя, и уверенность, что все письма вскрывают в Вене. Несколькими днями ранее он написал тебе из Александрии, с «Меркурия», это письмо было отправлено вместе с депешами лорду Кейту. Должно быть, нам причитается еще одно письмо, помимо этого, а может быть, и два; правда, для меня среди них нет ни одного. Генри приезжает завтра, всего на день.

Маменька получила вести о миссис Э. Ли. Леди Сэй и Сил с дочерью собираются переехать в Бат. Миссис Эствик вновь вышла замуж – на этот раз за некоего мистера Слоуна, молодого человека крайне юного возраста, понятия не имеющего, что такое семья. Впрочем, у него добрый характер.

Годмершем-парк, Фавершем, Кент – для мисс Остин

XVIII

Стивентон, 3 января 1801 г.,