Мария Васильчикова - Берлинский дневник (1940-1945)

Пятница, 31 января.

На новой работе мною как будто довольны.

Суббота, 1 февраля.

Обед у четы Рокамора (он испанский военный атташе в Берлине). Они живут как раз напротив моего нового бюро. К нему я постепенно привыкаю; если бы только там не было так холодно! Кроме того, там очень мало света, и мы работаем при электричестве, занимаясь научно-исследовательской работой, а приходится иметь дело с мелким шрифтом и это утомительно для глаз. Заходил Адам Тротт со своим другом, д-ром «Алексом» Бертом.[57] У них было небольшое совещание, на котором они попросили меня присутствовать. Я сидела и слушала их возвышенные рассуждения.

Воскресенье, 2 февраля.

Сегодня забегал Маркус Клари. Он второй сын Альфи, на которого он очень похож. Ему до смерти хочется развлечений — любых: все это время он был на фронте и к тому же еще получил серьезное ранение в руку. Сейчас он в офицерском училище под Берлином. Мы взяли его с собой в гости.

Лулу Крой сбежала в Португалию, чтобы выйти замуж вопреки желанию отца за своего друга-американца Дика Метца.

Вторник, 11 февраля.

На чае у Хорстманов познакомилась с «Лулу» де Вильморэн. Сейчас она жена венгерского магната графа «Томми» Эстерхази. Уже немолода, но очень привлекательна и элегантна.

Понедельник, 17 февраля.

На прошлой неделе Адам Тротт взял меня к себе в отдел. Я очень рада, так как там атмосфера гораздо приятнее. У Адама свой кабинет; затем комната для меня и двух секретарш; и еще большая комната, где работают Алекс Верт и человек по имени Ханс Рихтер, которого все зовут «Джаджи» (английский перевод немецкого слова «Richter», т. е. судья — прим. переводчиков); и, наконец, есть еще крохотный закуток, в котором сидят герр Вольф (известный всем как «Вёльфхен») и его секретарша Лоре Вольф. Вельфхен часто бывает слегка навеселе, но он умный и славный, хотя и состоит эсэсовцем. Татьяна работает внизу, в переоборудованном гараже, с Йозиасом Ранцау и Луизеттой Квадт. Только что насовсем уехала

Луиза Вельчек: ее семья, опасаясь воздушных налетов, решила переехать в Вену. Нам ее очень недостает. Пока что Адам завалил меня переводами и рефератами книг. Сейчас как раз делаю одну такую работу, на которую дано всего два дня. Иногда приходится печатать под диктовку по-немецки. Привожу окружающих в ужас своими грамматическими ошибками.

Четверг, 18 февраля.

Все эти новые филиалы АА размещаются в зданиях различных иностранных миссий, ныне отбывших из Берлина; поэтому в них есть ванные комнаты, кухни и т. п. Мне нравится здешняя атмосфера, она мне гораздо приятнее. Однако рабочие часы у нас в высшей степени нерегулярные. По регламенту мы начинаем работу с 9 утра и работаем примерно до 6 вечера. Но в обеденное время начальство улетучивается; мы тоже, хотя официально это не позволено. Возвращаются мужчины обычно часам к четырем, а то и позже; поэтому нам приходится наверстывать упущенное, и иногда мы задерживаемся до десяти вечера. Главным начальником у нас был посланник Алътенбург, очень приятный человек, которого все уважали; но теперь вместо него нечто совсем иное молодой и агрессивный бригаденфюрер СС по фамилии Шталекер,[58] расхаживающий в сапогах, помахивающий хлыстом и сопровождаемый немецкой овчаркой. Эта перемена всех настораживает.

Четверг, 20 февраля.

У Татьяны жар. Ужинала у Хорстманов, которые празднуют помолвку Ц.-Ц. Пфуля с Бланш Гейр фон Швеппенбург; она дочь известного генерала танковых войск и очень хорошенькая.

Только что вернулись из Рима Рокаморы, они привезли кипу писем от родных, которые очень взволнованы помолвкой Татьяны с Паулом Меттернихом: она только сейчас сообщила им об этом, и для них это было сюрпризом.

Суббота, 22 февраля.

Свадьба Ц.-Ц. Пфуля. Он попросил меня быть подружкой невесты. Все было очень элегантно, устроили прием в отеле «Кайзерхоф». Нам пришлось нелегко: нужно было представлять всех присутствующих родителям жениха и невесты, которые только что приехали из провинции и никого не знали. Ц.-Ц. выглядел измотанным. Я так устала, что под конец пожала руку шоферу такси, который привез меня домой. В ответ он поцеловал мне руку.

Вторник, 25 февраля.

Ужинала с Йозиасом Ранцау и обсуждала с ним помолвку Татьяны, которую он одобряет. Он для всех нас что-то вроде ангела-хранителя и наставника.

Среда, 26 февраля.

Мы с Татьяной обедали с графом Адельманом, другом Папa. Он только что вернулся из Литвы, где был советником-посланником германской миссии. Он помог многим не-немцам бежать от Советов, просто-напросто выдав им германские паспорта.[59]

По слухам умер король Испании Альфонс XIII.[60] Он крестный отец Паула Меттерниха; если это так, то это будет большим ударом для Паула и его матери. После своего отречения в 1931 году король подолгу бывал в Кенигсварте — имении Меттернихов в Чехословакии.

Четверг, 27 февраля.

Паул Меттерних, Йозиас Ранцау, Татьяна и я обедали у «Хорхера» и просто объелись. Это лучший ресторан в городе, и там знать не желают никаких продовольственных карточек.

Среда, 5 марта

Приходил ужинать пан Медекша, польский помещик из Литвы, старый друг нашей семьи. Недавно он бежал, бросив все имущество. Его большой, старый деревянный барский дом был типичным «дворянским гнездом» — щедрое гостеприимство, обильное угощение, огромный запущенный сад, заросший пруд, портретная галерея… Бедняга, трудно, должно быть, после шестидесяти лет начинать жизнь с нуля.

Германские войска вступили в Болгарию.[61]

Четверг, 6 марта

Теперь у нас накопилось немного денег, и мы подумываем поехать в отпуск в Италию. Было бы замечательно увидеться с родными. Паул Меттерних поехал в Кицбюль кататься на лыжах. Сейчас многие разъехались по лыжным курортам, и жизнь в Берлине попритихла.

Судя по всему, надвигается кризис с Сербией.

Воскресенье, 9 марта

Вечером заглянули Альберт Эльц, Ага Фюрстенберг и Клаус Алефельдт, а с ними Бурхард Прусский. Папa был шокирован, увидев, как Клаус сидит в обнимку с Агой. «В мое время…»[62]

Суббота, 15 марта

В последнее время мы большей частью сидим дома и ведем очень тихую жизнь. Особенно устала Татьяна; мы ждем не дождемся предстоящей поездки в Италию.

Понедельник, 24 марта

Нас всех впрягли в особую, очень срочную работу, связанную с какой-то японской выставкой. Адам Тротт — единственный, кого не тревожат; он в восторге и посмеивается над нами, пока мы корпим над своими машинками до поздней ночи. Вельфхен — наш спаситель: он поддерживает более или менее приличные отношения с нашим новым отвратительным начальником Шталекером и тем самым предохраняет нас от возможных неприятностей. Остальные стараются держаться от Шталекера как можно дальше. В нем есть что-то зловещее.