Юрий Жук - Претерпевшие до конца. Судьбы царских слуг, оставшихся верными долгу и присяге

Ознакомительный фрагмент

Таким образом, начиная с 13 апреля 1908 года, Евгений Сергеевич Боткин стал Почётным Лейб-Медиком Государя Императора Николая II Александровича и Его Семьи, в точности повторив карьерный путь своего отца, который был Лейб-Медиком двух предыдущих Императоров: Александра II и Александра III.

Надо сказать, что к тому времени все Медицинские чины (так официально назывались врачи при Высочайшем Дворе), обслуживающие Царскую Семью, состояли в штате Министерства Императорского Двора и Уделов, представляя собой довольно значительную по количественному составу группу лучших титулованных специалистов по многим врачебным специальностям: терапевта, хирурга, окулиста, акушера, педиатра, дантиста и др.

Свою любовь к больным Е. С. Боткин перенёс и на Августейших пациентов, так как в круг его непосредственных обязанностей входило врачебное наблюдение и лечение всех членов Царской Семьи: от неизлечимо больного Наследника Цесаревича до Государя.

Непосредственно сам Государь относился к Е. С. Боткину с нескрываемой симпатией и доверием, терпеливо выдерживая все лечебно-диагностические процедуры.

Но если здоровье Государя было, можно сказать, отменным (если не считать плохой стоматологической наследственности и периодических болей геморроидального характера), то наиболее сложными пациентами для доктора Е. С. Боткина стали Государыня и Наследник.

Ещё в раннем детстве принцесса Алиса Гессен-Дармштадтская перенесла дифтерию, осложнения после которой с годами сказались в довольно частых приступах ревматизма, периодических болях и отёках в ногах, а также в нарушении сердечной деятельности и аритмии. Кроме того, развитию таковых в немалой степени поспособствовали и пять перенесённых родов, окончательно подорвавших Её и без того слабый организм.

Из-за этих постоянных недугов, извечных страхов за жизнь Своего бесконечно больного Сына и прочих внутренних переживаний, внешне величавая, но, по сути, очень больная и рано состарившаяся Государыня, была вынуждена отказываться от длительных прогулок уже вскоре после его рождения. К тому же, из-за постоянных отёков ног, Ей приходилось носить специальную обувь, над размером которой, порой, подшучивали злые языки. Болям в ногах, зачастую, сопутствовали и постоянные сердцебиения, а сопровождавшие их приступы головной боли на недели лишали Государыню покоя и сна, отчего Она была вынуждена надолго оставаться в постели, а если и выходить на воздух, то не иначе, как в специальной прогулочной коляске.

Но ещё больше хлопот доктору Е. С. Боткину доставлял Наследник Цесаревич Алексей Николаевич, врождённая и смертельная болезнь которого требовала повышенного врачебного внимания. И случалось так, что он дни и ночи напролёт проводил у постели Наследника Цесаревича, оказывая ему не только медицинскую помощь, но и врачуя его не менее важным для любого больного лекарством – человеческим участием к горю больного, отдавая этому несчастному созданию всё тепло своего сердца.

И такое участие не могло не найти взаимный отклик в душе его маленького пациента, который однажды напишет своему любимому доктору: «Я вас люблю всем своим маленьким сердцем».

В свою очередь, Евгений Сергеевич также всей душой привязался к Алексею Николаевичу и всем остальным Членам Царской Семьи, не раз говоря своим домочадцам, что: «Своей добротой Они сделали меня рабом до конца дней моих».

Однако отношения Лейб-Медика Е. С. Боткина с Царской Семьёй не всегда были такими уж безоблачными. И причиной тому – его отношение к Г. Е. Распутину, явившееся той самой «чёрной кошкой», которая пробежала между ним и Государыней.

Дело в том, что большинство верноподданных, знавших о Старце Григории лишь со слов людей, никогда с ним не общавшихся, по своему недомыслию всячески муссировали и раздували о нём самые грязные слухи, начало которым положили личные враги Государыни в лице так называемых «чёрных». [112]

И, как ни странно, в них верили не только люди, далёкие от Высочайшего Двора, но и такие приближенные к нему лица, как и сам Е. С. Боткин. Ибо он, попав под влияние этих слухов и сплетен, распространившихся во вселенском масштабе, искренне уверовал в них, а посему, подобно многим, считал Г. Е. Распутина «злым гением» Царской Семьи.

И как человек исключительной честности, никогда не изменявший своим принципам и никогда не шедший на компромисс, если таковой противоречил его личной убеждённости, Е. С. Боткин как-то отказал даже Государыне в Её просьбе принять у себя на дому Г. Е. Распутина. «Оказать медицинскую помощь любому – мой долг, – сказал Евгений Сергеевич. – Но на дому такого человека не приму».

В свою очередь, это заявление не могло не охладить на некоторое время отношения между Государыней и Её любимым Лейб-Медиком. А после одного из кризисов болезни, случившимся у Наследника Цесаревича осенью 1912 года, когда профессора Е. С. Боткин и С. П. Фёдоров, а также Почётный Лейб-Хирург В. Н. Деревенко, признали себя бессильными перед таковой, Государыня стала ещё больше доверять Г. Е. Распутину. Ибо последний, обладая Божьим даром целительства, не ведомым упомянутым светилам, силой молитвы и заговоров сумел вовремя остановить открывшееся у Наследника Цесаревича внутреннее кровотечение, которое с большой долей вероятности могло бы закончиться для него летальным исходом.

Как врач и человек исключительной нравственности, Е. С. Боткин никогда не распространялся «на стороне» о здоровье своих Августейших пациентов. Так, Начальник Канцелярии Министерства Императорского Двора Генерал-Лейтенант А. А. Мосолов в своих воспоминаниях «При Дворе последнего Российского Императора» упоминал о том, что:

«Боткин был известен своей сдержанностью. Никому из свиты не удалось узнать от него, чем больна Государыня и какому лечению следуют Царица и Наследник. Он был, безусловно, преданный Их Величествам слуга». [113]

Занимая столь высокое положение и будучи весьма близким к Государю человеком, Е. С. Боткин, тем не менее, был весьма далёк от какого-либо «вмешательства в Российскую государственную политику». Однако, как гражданин, он просто не мог не видеть всей пагубности общественных настроений, которые считал главными причинами поражения в Русско-Японской войне 1904–1905 г.г. Хорошо также понимал он и то, что разжигаемая врагами Престола и Отечества ненависть к Царской Семье и ко всему Дому Романовых выгодна лишь врагам России – той России, которой на протяжении многих лет служили его предки и за которую он воевал на полях сражений.