Юрий Жук - Претерпевшие до конца. Судьбы царских слуг, оставшихся верными долгу и присяге

Ознакомительный фрагмент

В 1889 году умирает отец, Сергей Петрович, и почти в это же время Евгений Сергеевич успешно оканчивает ИВМА третьим в выпуске, удостоившись звания Лекаря с отличиеми именной Пальцевской премии, которую присуждали «третьему по старшинству баллов в своём курсе…».

Свой путь практикующего эскулапа Е. С. Боткин начинает в январе 1890 года с должности Врача-ассистента Мариинской больницы для бедных, а в декабре этого же года его командируют в Германию, где он проходит практику у ведущих врачей и знакомится с обустройством больниц и больничного дела.

По окончанию врачебной практики в мае 1892 года Евгений Сергеевич приступает к работе Врача Императорской Придворной Певческой Капеллы, а с января 1894 года вновь возвращается к работе в Мариинской больнице в качестве сверхштатного Ординатора.

Одновременно с клинической практикой Е. С. Боткин занимается научными изысканиями, основными направлениями которых были работы в области иммунологии, сущности процесса лейкоцитоза, защитных свойств форменных элементов крови и др.

В 1893 году Е. С. Боткин вступает в брак с Ольгой Владимировной Мануйловой, а на следующий год в их семье рождается первенец – сын Дмитрий. (Забегая немного вперёд, уточним, что в семье Евгения Сергеевича было четверо детей: сыновья: Дмитрий (1894–1914), Юрий (1896–1941), Глеб (1900–1969) и дочь – Татьяна (1899–1986).)

8 мая 1893 года Е. С. Боткин блестяще защищает диссертацию на соискание степени доктора медицины по теме «К вопросу о влиянии альбумоз и пептонов на некоторые функции животного организма», которую он посвящает своему отцу. А его официальным оппонентом на этой защите был наш выдающийся соотечественник и физиолог И. П. Павлов.

В 1895 году Е. С. Боткин вновь командируется в Германию, где на протяжении двух лет повышает свою квалификацию, занимаясь практикой в медицинских учреждениях Хайдельберга и Берлина, а также посещает лекции немецких профессоров Г. Мунка, Б. Френкеля, П. Эрнста и др.

В мае 1897 года Е. С. Боткин избирается Приват-доцентом ИВМА.

18 октября 1897 года он читает студентам свою вступительную лекцию, которая весьма примечательна тем, что очень наглядно показывает его отношение к больным:

«Раз приобретённое вами доверие больных переходит в искреннюю привязанность к вам, когда они убеждаются в вашем неизменно сердечном к ним отношении. Когда вы входите в палату, вас встречает радостное и приветливое настроение – драгоценное и сильное лекарство, которым вы нередко гораздо больше поможете, чем микстурами и порошками. (…) Только сердце для этого нужно, только искреннее сердечное участие к больному человеку. Так не скупитесь же, приучайтесь широкой рукой давать его тому, кому оно нужно. Так пойдём с любовью к больному человеку, чтобы вместе учиться, как ему быть полезным». [106]

С началом Русско-Японской войны 1904–1905 годов Е. С. Боткин уходит добровольцем в Действующую Армию, где становится Заведующим Медицинской частью Российского Общества Красного Креста (РОКК) в Маньчжурской Армии.

Однако, занимая эту достаточно высокую административную должность, он, тем не менее, большую часть времени предпочитает находиться на передовых позициях. Рассказывают, что однажды в один из полевых лазаретов, находившихся в прифронтовой полосе, был доставлен раненый Ротный Фельдшер. Оказав ему первую помощь, Е. С. Боткин взял его медицинскую сумку и вместо него отправился на передовую.

Своё отношение к участию в этой войне Е. С. Боткин довольно подробно описывает в своей книге-дневнике «Свет и тени Русско-Японской войны 1904–5 г.г. (Из писем к жене)», некоторые выдержки из которой приводятся далее:

«Я удручаюсь всё более и более ходом нашей войны, и потому только, что мы столько проигрываем и столько теряем, но едва ли не больше потому, что целая масса наших бед есть только результат отсутствия у людей духовности, чувства долга, что мелкие расчёты становятся выше понятий об Отчизне, выше Бога». (Лаоян, 16-е мая 1904 г., Воскресенье). [107]

«За себя я не боялся: никогда ещё я не ощущал в такой мере силу своей Веры. Я был совершенно убеждён, что как ни велик риск, которому я подвергался, я не буду убит, если Бог того не пожелает, – на то Его святая воля… Я не дразнил судьбу, не стоял около орудий, чтобы не мешать стрелять и чтобы не делать ненужного, но я сознавал, что я нужен, и это сознание делало мне моё положение приятным». (Дашичао, 15-е июня 1904 г.). [108]

«Сейчас прочёл все последние телеграммы о падении Мукдена и об ужасном отступлении нашем к Тельину. Не могу передать тебе своих ощущений… (…) Отчаяние и безнадёжность охватывает душу… Что-то будет теперь у нас в России…

Бедная, бедная родина». (Чита, 1-е марта 1905 г.). [109]

Ратный труд доктора Е. С. Боткина на занимаемом им посту не остался без внимания его непосредственного начальства, и по окончанию войны «За отличие, оказанное в делах против японцев» он был удостоен Орденов Святого Владимира IV-й степени с мечами и бантом и III-й степени с мечами. [110]

Но внешне спокойный, волевой и всегда доброжелательный доктор Е. С. Боткин на самом деле был человеком весьма сентиментальным, на что нам прямо указывает его брат Пётр в уже упоминаемой книге «Мой брат»:

«….я приехал на могилу к отцу и вдруг на пустынном кладбище услышал рыдания. Подойдя ближе, увидел лежащего на снегу брата (Евгения). “Ах, это ты, Петя, вот пришёл с папой поговорить”, – и снова рыдания. А через час никому во время приёма больных и в голову не могло прийти, что этот спокойный, уверенный в себе и властный человек мог рыдать, как ребёнок». [111]

6 мая 1905 года доктор Е. С. Боткин назначается Почётным Лейб-Медиком Императорской Семьи, о чём он узнает, находясь ещё в Действующей Армии.

Осенью 1905 года он возвращается в Санкт-Петербург и приступает к преподавательской работе в ИВМА, а в 1907 году назначается Главным Врачом Георгиевской Общины Сестёр Милосердия Красного Креста, Медицинскую часть которой с 1870 года возглавлял его покойный отец.

После смерти Лейб-Медика Густава Ивановича Гирша, последовавшей в 1907 году, Царская Семья осталась без одного из таковых, и вакантное место требовало срочного восполнения. Кандидатура же нового придворного врача была названа самой Государыней, которая на вопрос, кого бы она хотела видеть на его месте, ответила: «Боткина». А на вопрос, какого из них именно (в то время в Санкт-Петербурге было два Боткина), сказала: «Того, который воевал». (Хотя родной брат Е. С. Боткина – Сергей Сергеевич – был тоже участником минувшей Русско-Японской войны.)