Омар Брэдли - Записки солдата

- Положение на фронтах восстановлено. Мы не собираемся уходить из Парижа и не готовимся к эвакуации.

Обескураженный резким ответом гаулейтера, Нордлинг обратился к Лавалю, находившемуся тогда в Париже. Но этого коллаборациониста, постаревшего от переживаний, по-видимому, больше беспокоила только собственная судьба и нисколько не интересовала просьба консула. Ничего не добившись от Лаваля, Нордлинг оставил его наедине со своими тревожными мыслями.

С помощью одного австрийца, который, как говорили, сочувственно относился к французскому движению сопротивления, Нордлингу удалось испросить аудиенцию у генерала Дитриха фон Хольтица, начальника немецкого гарнизона в Париже.

Генерал спокойно выслушал Нордлинга.

- Как командующий, я не могу вмешиваться в судьбы гражданских лиц. Возможно, их для безопасности отправят в Германию.

- Но поезда из Парижа больше не ходят, - резко возразил шведский консул. Вы не можете вывезти заключенных в Германию. Почему бы вам не передать их правительству Швейцарии или моему правительству? Мы поручимся, что они не поднимут против вас оружие.

Фон Хольтиц недовольно поморщился.

- Нет, - ответил он с некоторым замешательством. - Я не могу этого сделать. Для того чтобы освободить этих заключенных, я должен получить соответствующий приказ.

Он смотрел с минуту на Нордлинга, затем медленно произнес:

- Если вы дадите мне пять немцев-военнопленных за каждого заключенного, я выдам их вам.

- Но вы же знаете, что я не имею отношения к военнопленным, - начал Нордлинг.

- Хорошо, давайте запишем все это на бумаге.

Обмен, который предлагал фон Хольтиц, не вызывал никаких сомнений. Немецкий комендант успокаивал свою совесть и сохранял голову. Нордлинг молча пожал плечами и скрепя сердце составил документ, в котором "обязался" своим честным словом добиться выдачи пяти германских военнопленных в обмен за каждого освобожденного француза.

"Обмен" был назначен на 17 августа, но вечером в этот день начальник тюрьмы заупрямился и отказался отпустить своих подопечных. - Если я их выпущу, они нарушат приказ об осадном положении, - пояснил он.

Нордлинг согласился подождать до утра. Но утром начальник тюрьмы снова заколебался. На этот раз он сомневался в "правильности" своих действий. Карманные деньги заключенных были изъяты при аресте, и по закону их нельзя было освободить до тех пор, пока не будут возвращены деньги. К несчастью, начальник тюрьмы не располагал денежными фондами. Нордлинг поспешил в банк, взял 700 тыс. франков со счета шведского консульства и отдал их немцу. Комендант возвратил деньги заключенным и распахнул перед ними двери тюрьмы.

К этому времени подпольные отряды французского движения сопротивления начали обстреливать немецкие патрули; завязались уличные бои. Опасаясь, что начальник немецкого гарнизона прибегнет к репрессиям, штаб движения сопротивления направил одного из своих представителей, Александра де Сэн-Фалль, к шведскому консулу сообщить ему о своих опасениях. Если уличные бои примут стихийный характер, Париж может стать полем боя и подвергнется ненужным разрушениям. Если бы только удалось убедить противника в безнадежности его положения, можно было бы заключить перемирие и спасти город.

Когда уличные бои утром 19 августа начали принимать стихийный характер, Нордлинг снова отправился в штаб фон Хольтица в отеле "Мёрис". Он застал генерала в подавленном состоянии духа.

- Революция в Париже началась, - заявил Хёльтиц. - Я должен отдать приказ моим самоходным орудиям выступить и атаковать префектуру полиции.

Взгляд фон Хольтица скользнул по садам Тюильри и площади Согласия и остановился на мосту через Сену.

- Мне жаль, что все обернулось таким образом, - сказал он. - Начиная со Сталинграда, мне не везет. Мне всегда выпадало на долю защищать тыл германской армии. И каждый раз при этом я получал приказ уничтожить город, который оставлял.

Он сардонически усмехнулся и повернулся к Нордлингу.

- Теперь я войду в историю как человек, разрушивший Париж.

- Но это совсем не ваш долг разрушить Париж, - возразил Нордлинг. Конечно, народ восстал, но не против вас. Народ поднялся против правительства Петэна.

Фон Хольтиц едко ответил:

- Да, против правительства Петэна. Но беда в том, что она стреляют в моих солдат.

Генерал покачал головой и снова посмотрел в сторону Сены,

- Все это может окончиться только разрушением Парижа.

Не сомневаясь больше в том, что немцу не по душе была возложенная на него миссия, Нордлинг сделал попытку выиграть время. Не делайте этого, - попросил он. - Подождите, пока я не проконсультируюсь с руководителями движения сопротивления.

Руководители движения сопротивления, также обеспокоенные тем, что действия французов могут вынудить фон Хольтица выполнить приказ Гитлера и уничтожить город, согласились вступить в переговоры с немцами о перемирии через посредство Нордлинга. Уличные бои были моментально приостановлены, но в воскресенье 20 августа они вспыхнули вновь. В этот день отдельные группы французских партизан открыли огонь по германским войскам. На этот раз фон Хольтиц предъявил французам ультиматум: либо нападения прекратятся, либо он отдаст приказ бомбардировать Париж. Одновременно он приступит к выполнению приказа относительно самого безжалостного разрушения города.

Руководители движения сопротивления не располагали средствами связи, и необходимость быстро передать приказ о прекращении огня поставила их в затруднительное положение. Нордлинг предложил установить на грузовиках громкоговорители и таким образом довести условия перемирия до широких масс населения города. Немецкий комендант Парижа признавал правительство, выдвинутое восставшими, а французы брали на себя только одно обязательство прекратить стрельбу по немецким войскам. Шумные толпы парижан с восторгом приняли это сообщение, и на улицах появились флаги союзных держав.

Но перемирие снова было сорвано, когда Париж наводнили подпольные коммунистические газеты, призывавшие парижан не вступать в соглашение с бошами.

- На баррикады! - снова зазвучал на улицах старинный боевой клич.

Ответные действия Фон Хольтица не заставили себя ждать: он прекратил выдачу продовольствия населению. Но руководство движения сопротивления уже не в состоянии было заставить французов соблюдать условия перемирия. В свою очередь, фон Хольтиц был бессилен сдержать свои войска. Он решил, что у него не остается другого выбора, как выполнить полученный приказ.

- Я никогда не сдамся нерегулярной армии, - заявил он. Это замечание не ускользнуло от Нордлинга. Если немецкий комендант не хочет иметь дела с нерегулярной армией, то, может быть, он войдет в переговоры с армией союзников. Консул вызвался установить связь с союзниками и предложить американцам войти в город, что дало бы фон Хольтицу возможность с честью сдать столицу Франции. Фон Хольтиц принял предложение шведа, он даже выразил готовность в целях безопасности послать офицера, который провел бы делегатов через немецкие линии.