Павел Батов - В походах и боях

Когда передовые части ворвались на окраины города, новый командир 37-й гвардейской генерал К. Е. Гребенник доложил:

— У нас два перебежчика, немецкие офицеры. Говорят, что принесли важную телеграмму.

— Давайте их ко мне!..

В телеграмме, о которой шла речь, говорилось: «Берлин, ставка фюрера. Начальнику гарнизона Данциг, командиру 24 армейского корпуса генералу артиллерии Фельцману. Город оборонять до последнего человека. О капитуляции не может быть речи. Офицеров и солдат, проявивших малодушие, немедленно предавать военно-полевым судам и публично вешать. Гитлер». Таково последнее свидетельство о намерении немецкого главнокомандования сковать вокруг данцигского (гданьского) «котла» крупные наши силы. Сделать это не удалось, хотя Гитлер и решил пожертвовать ради выигрыша времени окруженными здесь войсками.

Командующий 2-м Белорусским фронтом маршал Рокоссовский обратился к вражеским солдатам и офицерам с призывом к благоразумию и гуманности. Он писал: «Железное кольцо моих войск все плотнее затягивается вокруг вас. Дальнейшее сопротивление в этих условиях бессмысленно и приведет только к вашей гибели и к гибели сотен тысяч женщин, детей и стариков». Предложение о капитуляции было отвергнуто.

Части всех наших дивизий вели трудные уличные бои. Один из кварталов штурмовали подразделения 193-й Днепровской дивизии, которой теперь командовал генерал-майор К. Ф. Скоробогаткин[30]. На углу — большой пятиэтажный дом. В стенах амбразуры. Из них бьют восемь крупнокалиберных пулеметов. С перекрестков улиц ведут огонь орудия и фаустники. Подходы к зданию минированы и оплетены колючей проволокой. Два часа здесь дрался штурмовой отряд, но пробиться не мог. Стены старинных зданий не берет ни один калибр. Но вот через некоторое время комдив доложил: «Взяли все-таки этот дом. Теперь очищаем квартал…» Позже, когда Гданьск уже пал, К. Ф. Скоробогаткин приехал с наградными листами.

— Этого товарища прошу отметить особо, — сказал он, подавая один лист.

— Командир восемьсот девяносто пятого полка подполковник Прилепский!..

— Вы его знаете, товарищ командующий?

— Как же! Бывший командир триста третьего полка одной из славных наших дивизий — шестьдесят девятой Севской. Он у Кузовкова хорошую школу прошел. Помню, солдаты его Суворовым прозвали. Тяжело ранен был на Десне… Приятно, когда возвращаются в строй такие ветераны и снова совершают подвиги.

— Он действительно молодец, — сказал комдив. — Думали, не возьмем этот проклятый дом. Я сам приехал в штурмовой отряд. «Мы их, товарищ генерал, сейчас вышибем», — сказал Прилепский. В развалинах было у него развернуто двенадцать пушек, нацелены на окна здания и на немецкие орудия. Раздалась команда: «Огонь!» Вперед поползли саперы. Четверо добрались до минного поля, троих ранило. К зданию полетели дымовые шашки, и все заволоклось черным облаком. Саперы разминировали подходы и подорвали проволочное заграждение. Прилепский скомандовал: «Вперед!» Автоматчики бросились в атаку. А орудия все бьют по окнам. Когда смельчаки были в тридцати метрах от здания, командир штурмовой группы прекратил артиллерийский огонь. Бросок — и автоматчики оказались в траншее. Они ворвались в подвал, оттуда с боем поднялись на первый этаж. Артиллеристы опять ударили, на этот раз по окнам второго и третьего этажей. Вслед за разрывами снарядов автоматчики поднимались по лестнице, прикрывая ДРУГ Друга огнем и гранатами. Это было продуманное командиром взаимодействие. Оно и решило судьбу опорного пункта. Оставшиеся в живых немцы сдались.

В боях за Гданьск героически сражался 883-й стрелковый полк, который получил наименование Гданьского. В уличных боях отличились многие его воины. Умело, например, действовал командир отделения автоматчиков младший сержант М. А. Меньшов. За бои в Гданьске он был награжден третьей медалью «За отвагу».

Мастерски действовали штурмовые группы полков 37-й гвардейской. У них была задача овладеть зданием военной школы. Это — сильно укрепленный объект, подступы к нему простреливались со всех сторон, в сквере перед зданием школы гитлеровцы установили бетонированные огневые точки с круговым обстрелом. Оставив часть сил для фронтальной атаки, гвардейцы обошли здание с северо-востока и юга, окружили его и дружной атакой ликвидировали упорно оборонявшийся его гарнизон.

Во время уличных боев гибко действовала наша разведка. Основной метод разведка мелкими группами, которые шли в боевых порядках наступающей пехоты, пробирались по занятым врагом улицам, проникали на крыши высоких зданий и по радио передавали данные о противнике, вскрывали систему вражеских укреплений.

Весь руководящий состав армии и корпусов находился в частях, на НП командиров дивизий, на НП командиров полков. С врагом в городе нужно было расправиться быстро, а для этого необходима была оперативная помощь комдивам и командирам полков, когда они не могли управиться имеющимися у них силами. Помню, я позвонил командиру 46-го корпуса, но Эрастова на его НП не застал. Доложили, что комкор ушел «подталкивать сто восьмую дивизию». В общей системе боя за город она выполняла важную задачу — выход к мосту на Мертвой Висле. Мы с Липисом тоже пошли на НП к Теремову, рассчитывая застать там и генерала Эрастова, но разминулись с ним.

Командир дивизии встретил нас во дворе у пролома развороченной снарядом стены. У Теремова было усталое до крайности лицо, воспаленные от дыма и гари глаза, но в них азарт. Он хотел было начать доклад, но я остановил:

— Имею приятную новость. Сто восьмая за прорыв обороны противника на наревском плацдарме награждена орденом Ленина. Прими поздравления Военного совета армии в мои лично и солдатам передай… А теперь посмотрим, как у тебя дела… Можешь двигаться быстрее?

— Сейчас не могу, товарищ командующий, посмотрите, какой огонь…

— Почему же не ты, а твой противник контролирует улицу огнем?

— Пытались подавить эту батарею дивизионной и корпусной артиллерией, но безрезультатно.

Мы пригляделись к ходу боя. 407-й полк С. Д. Ищенко ворвался в крепость № 7, где находились городская радиостанция и банк. Штурмовые группы 444-го полка А. А. Абялова только что завершили бой за четырехэтажное здание и вот теперь наткнулись на огонь проклятой батареи. Видимо, комдив на самом деле исчерпал свои возможности.

Липис вызвал к аппарату представителя воздушной армии, и одна эскадрилья, шедшая на бомбежку гавани, получила задачу подавить вражескую батарею. Вскоре мы увидели эту замечательную работу наших бомбардировщиков: они, один ва другим, точно положили бомбы в указанном квадрате.