Александр Крон - Кандидат партии

В о с т р я к о в. Так. Струсили, значит?

П р о к о ф и й  А н д р е е в и ч. Нехорошо разговариваешь, Анатолий. Грубо.

Ч а с т у х и н. Да, струсил, если нужно, чтоб было произнесено более резкое слово. Скажу больше - здесь проявилась моя отвратительная мягкотелость. Льщу себя надеждой, что в сегодняшнем нашем разговоре я к какой-то мере сумел ее преодолеть.

В о с т р я к о в. Ясно. Так помогите нам, а? Мы-то простаки - нам бы сразу к вам обратиться. Вроде как к руководителю работ. Где двое, там и трое - неужто не потеснимся? Микола, ты как? Ведь не в деньгах дело, главное, людям пользу дать. Вячеслав Алексеевич, у вас уж, наверно, все продумано, что и как обосновать?.. А то ведь сроки на нас жмут, надо, чтоб в этом году вышло... В три недельки не управитесь?

Ч а с т у х и н. Я не понимаю - вы что же... хотите купить мою помощь? Вы берете меня в долю? Я готов вам помогать, давайте искать вместе, причем, конечно, ни о каком соавторстве не может быть и речи... Но поверьте мне: связывать себя определенными сроками нельзя, всякая торопливость в серьезном деле неуместна.

В о с т р я к о в. Так, так. Ну что ж, спасибо вам, товарищ Частухин. Наше рабочее спасибо. Низко кланяемся. Где уж нам с суконным рылом книги писать. Хоть вы и в партию вступили, а, видно, старое-то в вас еще крепко сидит. Только ведь мы не из пугливых. И без вас дорогу найдем. А будете метать - ну тогда уж не обессудьте...

Н и к о л а й. Ты что - с ума спятил?

Ч а с т у х и н. Что же это такое, товарищи? Как он со мной говорит? Я не хочу его слушать. Мне не приходилось выгонять людей из дому, так что вы, пожалуйста, оставайтесь, но разрешите мне уйти... Я так не могу. (В волнении убегает в глубь дома.)

Общая растерянность.

К а с а т к и н. Ребятки, ну как так можно? Вот, ей-богу, люди! - не умеют говорить спокойно.

Н и к о л а й (встал, говорит очень тихо). Ну вот что, Толя, иди, проси прощенья.

В о с т р и к о в. Ты - не командуй.

Н и к о л а й. Иди, иди. Скажи: простите меня, дурака. А не простит сразу - еще раз попроси.

В о с т р я к о в. Может, еще на колени стать? Нет, уж это вы простите. Пускай я груб, зато ты чересчур ласков. Вопрос принципиальный. Опорочить метод не дам - драться буду. Ты - как знаешь, а в своей новаторской роли недооценивать не позволю!

Н и к о л а й. А я тебе говорю - иди. Скажи спасибо за науку, за правду, за то, что от стыда избавил. Николай Иваныч!

К а с а т к и н. Слушаю, родной.

Н и к о л а й. Давай обратно рукопись. И - кончай шумиху. Поигрались и хватит. Отбой.

К а с а т к и н. Что? Не дам. Хоть дерись - не дам. Шуточное дело возглавили движение, весь мир на нас смотрит, а мы вдруг на попятный? Да это же политический скандал, мы с тобой костей не соберем.

Н и к о л а й. Ничего, переживем. А людей с толку сбивать - это лучше? Я писем получаю что ни день, то больше, - а что отвечать?

К а с а т к и н (в отчаянии). Ребятки! Микола, Толюшка, послушайте меня, я вам дурного не скажу. Ну, мне-то вы верите? Толечка, родной, я тебе прямо скажу - ты погорячился. Вячеслав Алексеевич замечательный человек, честнейший, но он недопонимает. Он сам ученый человек, кандидат наук, у него склад ума теоретический, а мы с тобой люди рабочие, практики, мы не научные труды пишем, а подымаем производительность труда. В указах правительства вот именно говорится... (Роется в портфеле.) "За разработку и широкое внедрение новейших методов..."

Н и к о л а й. Правильно. А метод не разработан, опыт не внедрен. На год работы.

В о с т р я к о в. Год! Маленький ты, что ли? Перехватят идею, а мы останемся в стороне. А приоритет? Я не о себе хлопочу - о заводе.

К а с а т к и н. Коля, голубчик, молчи, не отвечай. И тебя люблю, но ты тоже неправ. Я тебе объясню почему. Потому, что ты смотришь на вопрос со своей, так сказать, сугубо индивидуальной колокольни. А я вижу его с государственной колокольни и торжественно заявляю тебе: Коля, родной, ты не имеешь никакого морального права забирать рукопись. Я тебе поражаюсь, тезка! Пойми: ты - наше знамя.

Н и к о л а й. Что? Какое знамя?

К а с а т к и н. Знамя движения. И я не могу допустить никакого ущерба твоему авторитету, не могу давать пищу отсталым элементам... Поверь: мне с государственной точки зрения виднее...

Н и к о л а й. Знаешь что, Николай Иванович? Брось звонить. Ты, конечно, ответственный товарищ, но ведь я тоже не лавочку держу. Почему это ты можешь государственно мыслить, а я не могу? Почему ты знаешь, чего хочет государство, а я не знаю? А я вот чувствую, что не ты прав, а я. А раз я прав - стало быть, я говорю от имени государства, а не ты.

В о с т р я к о в (ехидно). Кажется, французский король Людовик этак говорил: "Государство - это я".

Н и к о л а й. Не знаю, почему он так говорил, а я, слава богу, не король - я за свои слова отвечаю.

Л ю д м и л а. Знаешь, Толя, был еще другой Людовик, похуже. Тот говорил: "После меня - хоть потоп".

П р о к о ф и й  А н д р е е в и ч. Верно, Милка! Был такой, только вот я его номер позабыл. Не ему ли, в аккурат, башку-то оттяпали?

В о с т р я к о в. Понятно. Семейство Леонтьевых выступает единым фронтом. Знаете что, Людмила Прокофьевна, давайте поговорим начистоту. Я вашими намеками сыт по горло.

Л ю д м и л а. Намеками?

В о с т р я к о в. Да. Я себя с Миколой не думаю равнять, но из милости состоять при их особе я тоже не желаю. Я себе цену знаю, и не будь меня еще неизвестно, как бы дело обернулось, ржавел бы он, как чудак, в неизвестности... (Николаю.) Отбой бьешь? А меня ты спросил? На меня ты плюешь, ладно - Лару все-таки не грех бы спросить, она книгу-то писала.

Н и к о л а й. Что ты о Ларе беспокоишься? Скажи ему, Лара.

В е н ц о в а. Я не хотела говорить при всех... Я не оправдываю грубости Анатолия, но мне она кажется более понятной и простительной, чем ваша растерянность при первом же натиске. Вы вели себя, как тряпка.

П р о к о ф и й  А н д р е е в и ч (тихо). Та-ак. Из знамен да в тряпки. Скоро.

Н и к о л а й (Венцовой). Так? Ну, ладно, с вами у меня отдельный разговор будет, а вот Толе я отвечу. Слышали, как он заговорил? Меня, мол, не спросили. Верно, нехорошо. Это ведь оттого, Толя, что до сей поры ты со мной не часто спорил, - поневоле избалуешься.

К а с а т к и н. Коля, родной, вот за это хвалю - самокритично подходишь. Ребятки, помиритесь...

Н и к о л а й. Это плохо, когда люди не спорят. Зато как заспорили все вдребезги. Ну что ж, дело поправимое - мы не наглухо склепаны, разойдемся без аварий. Делить нам нечего, разве что славу делить захочешь, так и тут недоразумений у нас не будет - забирай хоть всю, а я, признаться, сыт. Я тебе не препятствую: выступай с речами, снимайся в фас и в профиль, хочешь книгу печатать - вали, только чур за одной своей подписью.