Нерин Ган - Ева Браун: Жизнь, любовь, судьба

В свою очередь, Ева Браун не понимала, почему Гитлер вдруг стал редко появляться на Шеллингштрассе. О причинах, побудивших Гитлера изменить свое отношение к ней, она узнала лишь после трагической гибели его племянницы. Только теперь Ева поняла, что в жизни Гитлера была другая женщина, которую он считал своей настоящей возлюбленной. Только теперь она действительно полюбила этого человека.

Ильзе так рассказывает о чувствах Евы, охвативших ее в тот момент, когда она после долгого перерыва в начале 1932 года снова увидела Гитлера: «Вчера он снова появился у нас по приглашению Гофмана. Шеф говорил, что он очень страдает и никак не может прийти в себя. Теперь я знаю: смерть Гели обернулась для него катастрофой. Наверное, она была совершенно необыкновенной женщиной».

У Евы хватило такта и вкуса не сразу, а постепенно начать подражать покойной. Она собрала сведения о ее внешнем облике, стала носить такие же платья, сделала себе такую же прическу и даже переняла ее манеру говорить.

При жизни племянницы Гитлер никогда бы не осмелился пригласить Еву к себе на Принцрегентенплац. Доступ в дом в Оберзальцберге ей был также закрыт, поскольку там всем заправляла мать Гели. После гибели дочери она почти не показывалась в Мюнхене, и у Евы появилась возможность впервые войти в квартиру своего возлюбленного. «Когда Гитлер приезжал в Мюнхен, Ева Браун часто приходила на Принцрегентенплац, — говорит Анни Винтер. — Она прямо-таки сгорала от любви к нему». Пусть историки относятся к ее высказываниям с изрядной долей скепсиса, тем не менее из них следует, что в первые месяцы 1933 года Ева Браун стала любовницей Гитлера. Правдивость слов ее бывшей домоправительницы подтверждает следующая реплика Евы Браун. Рассматривая через несколько лет фотографию участников переговоров в Мюнхене, с важными лицами сидящих в квартире Гитлера на обтянутом красным бархатом диване, она с улыбкой сказала своей лучшей подруге: «Если бы Чемберлен знал историю этого дивана…»

1932 год потребовал от Гитлера совершенно немыслимой политической активности. Из-за нескольких избирательных кампаний, прокатившейся по всей Германии волне митингов и демонстраций и непрекращающихся правительственных кризисов он был вынужден постоянно находиться в разъездах и много времени проводить в Берлине. В Мюнхене он почти не появлялся и все реже и реже писал своей возлюбленной.

Ильзе Браун говорила что, по ее мнению, из-за интриг внутри руководства НСДАП и ближайшего окружения Гитлера многие его письма не попали к адресату. Так, тогдашний адъютант Гитлера Вильгельм Брюкнер, выполнявший обязанности «связного» между ним и Евой Браун, был «редкостным хамом, не скрывавшим своих враждебных отношений к сестре». Генриэтте Гофман доставляло огромное удовольствие показывать вконец отчаявшейся Еве фотографии, изображающие Гитлера в окружении красивых женщин.

Это окончательно переполнило чашу терпения Евы, 1 ноября 1932 года в День всех святых она после полуночи заперлась в спальне, достала из ящика туалетного столика пистолет отца и попыталась покончить с собой.

«В ту ночь было очень холодно, — рассказывает Ильзе Браун. — Родители уехали, и некому было даже растопить камин. Ева лежала на диване, раскинув руки. На полу валялись оконные стекла. Розовая подушка, простыня и одеяло забрызганы кровью. Пуля засела рядом с сонной артерией. В обойме оставалось еще пять патронов, и возникло предположение, что на Еву было совершено покушение. Якобы, защищаясь, она уронила с туалетного столика стакан, а потом выстрелила в нападавшего, наконец я выяснила, что просто в стакане замерзла вода и поэтому он треснул».

Несмотря на ранение, Ева сохранила присутствие духа и, придя в себя, тут же позвонила доктору Плате, который затем отвез ее в больницу. Но почему она не вызвала шефа ее сестры доктора Леви? Ведь его клиника находилась гораздо ближе. Еврейское происхождение врача здесь совершенно ни при чем, просто Ева хорошо знала: быстрее сообщат Гитлеру о случившемся именно через доктора Плате. Ведь он был шурином Генриха Гофмана.

Расчет Евы полностью оправдался. На рассвете Гитлеру передали ее прощальное письмо, он немедленно приехал в больницу с огромным букетом цветов и сразу же начал выспрашивать у заведующего отделением, не инсценировала ли Ева самоубийство.

— Она целилась в сердце, — заверил его врач. — Мы вовремя вмешались, удалили пулю, и теперь ее жизнь вне опасности.

— Она сделала это из любви, — заявил Гитлер Гофману и, когда личный фотограф согласно кивнул, добавил: — Теперь я просто обязан позаботиться о ней. Не должно повториться ничего подобного.

После выписки из больницы Ева попыталась убедить родителей в том, что вовсе не пыталась покончить с собой, а просто проверяла состояние пистолета и случайно нажала на курок. Фриц Браун и его жена сделали вид, что поверили ей.

Рана быстро зажила, но на душе остался рубец. Одна ко именно попытка самоубийства заставила Гитлера переменить свое отношение к Еве и окончательно связала их судьбы.

Как известно, в годы Первой мировой войны Гитлер служил под началом одного из своих будущих адъютантов Фрица Видемана. В ответ на его вопрос, не кажется ли ему холостяцкая жизнь лишенной смысла, Гитлер только улыбнулся: «У нее есть свои преимущества. А для любви я содержу девушку в Мюнхене».

Гитлер и женщины

Одно самоубийство и одна попытка уйти из жизни. Две девушки, показавшие себя готовыми покончить с собой ради Гитлера. Но череда самоубийств на этом не кончилась.

Шофер Гитлера рассказал автору, что очень часто четырнадцати- и пятнадцатилетние девочки бросались под его машину в надежде попасть под колеса и получить помощь от Гитлера. Излишне говорить о целых кипах писем с объяснениями в любви, эротических подарках, как правило, крайне безвкусных, и вязаных подушках, которые поклонницы непрерывно отправляли в «Бергхоф».

Чем объясняется такая власть над противоположным полом в период, когда Гитлер еще не занимал пост рейхсканцлера, а, напротив, постоянно подвергался нападкам немецкой прессы и жил под угрозой ареста? Внешне он никак не походил на покорителя женских сердец. Вообще как могла женщина в кафе «Грёссенван»[22] согласиться сесть за столик к человеку в униформе с болтающейся на руке плеткой из крокодиловой кожи? К тому же его сопровождали два здоровенных свирепого вида телохранителя.

В приватном общении Гитлер вел себя отнюдь не как главарь бандитской шайки. Тут его противники и, в первую очередь, Бертольд Брехт со своей знаменитой, обошедшей весь мир сатирической пьесой[23] совершенно не правы. С женщинами Гитлер вел себя необычайно вежливо, всегда пропускал их вперед, никогда не садился в их присутствии и по любому поводу целовал руки. Гортанный голос становился при них бархатным и вкрадчивым с той долей теплоты, которая характерна именно для жителей Вены. У любой женщины создавалось впечатление, что он хочет понравиться только ей одной. Многие из них ожидали встречи с неотесанным мужланом, хамом и наглецом и были просто поражены, увидев перед собой учтивого, хорошо воспитанного человека, чуть ли не светского льва. Неудивительно, что они открыто восхищались Гитлером.