Иосиф Лаврецкий - Эрнесто Че Гевара

К чему же в действительности стремился этот 24-лет­ний аргентинец с дипломом врача-дерматолога в кармане, какие цели он ставил перед собой, почему он так по­спешно вновь покидает родину? Ответить на эти вопросы нам поможет он сам. Предельно, до беспощадности иск­ренний, Че после победы кубинской революции неодно­кратно рассказывал, каким он был до того, как связал свою судьбу с делом Фиделя Кастро в июле 1955 года в Мексике.

Выступая 19 августа 1960 года перед кубинскими вра­чами в Гаване, Че говорил: «Когда я еще только при­ступал к изучению медицины, те взгляды, которые при­сущи мне сейчас как революционеру, в арсенале моих идеалов отсутствовали. Я, как и все, хотел одерживать победы, мечтал стать знаменитым исследователем, мечтал неустанно трудиться, чтобы добиться чего-то такого, что пошло бы в конечном итоге на пользу человечеству, но это была мечта о личной победе. Я был, как все мы, про­дуктом своей среды».

Перелом наступает во время путешествия с Гранадо­сом. Что больше всего поражает Гевару, когда он путе­шествует по странам тихоокеанского побережья Южной Америки, посещая медные рудники, индейские селения, лепрозории? Беспросветная нужда, отсталость крестьян, индейцев, простых тружеников этого огромного континен­та, которым противостоят черствость, продажность, рас­пущенность верхов, эксплуатирующих, грабящих, обма­нывающих народные массы.

«…Я видел,— продолжал Че в своем выступлении, — как не могут вылечить ребенка, потому что нет средств; как люди доходят до такого скотского состояния из-за по­стоянного голода и страданий, что смерть ребенка уже ка­жется отцу незначительным эпизодом… И я понял, что есть задача, не менее важная, чем стать знаменитым ис­следователем или сделать существенный вклад в медицин­скую науку, — она заключается в том, чтобы прийти на помощь этим людям».

Но как, какими средствами можно им помочь, что нужно сделать для того, чтобы облегчить их участь, из­бавить от бесправия и нищеты, сделать полноправными, подлинными хозяевами своей судьбы и огромных природ­ных богатств?

Путем благотворительной деятельности, «малых дел», постепенных реформ? Все это уже пытались сделать до него разного рода буржуазные политики. Но их реформа­торская деятельность приводила только к еще большему закабалению стран иностранными монополиями. Нет! Чтобы изменить судьбу народов Латинской Америки, вырвать их из тисков нищеты в бесправия, чтобы освободить их от империализма, для этого есть только одно средство, один выход: вырвать с корнем зло, совершить социальную революцию. Именно к такому выводу прихо­дит Че после первого путешествия по странам Латинской Америки. Он еще не знает, где, кто и когда совершит та­кую революцию, у него еще много неясного, неопределен­ного на этот счет в голове, но одно он уже твердо ре­шил для себя: если когда-нибудь, кто-нибудь и где-ни­будь начнет такую революцию, то он будет ее солдатом. И когда в июле 1953 года на вокзале «Бельграно» в Буэ­нос-Айресе он, прощаясь с родителями и друзьями, говорит им: «С вами прощается солдат Америки», — он именно это имеет в виду.

Американец Даниель Джеймс, автор биографии Че, пытающийся всячески исказить и принизить его образ в угоду тем, по приказу которых он был убит, с наивным притворством вопрошает в своей книге: «Почему столь широкий и глубокий ум, как Эрнесто Гевара, не обра­тился к опыту других стран, где предпринимались или, по крайней мере, намечались попытки предпринять дру­гие, мирные, решения социального вопроса? Если его не­нависть к Соединенным Штатам исключала возможность объективного изучения американского общества, то по­чему не обратился он к опыту таких стран, как Швеция или Израиль, где осуществлялись социальные экспери­менты, более близкие его настроениям? Почему он оказался неспособным смотреть на вещи шире, не сквозь призму парализующей латиноамериканские страны моно­культуры? Почему его ум в столь раннем возрасте ис­ключил другие решения и другие ответы на извечные вопросы человечества?»

Даниель Джеймс от ответа на эти патетические во­просы воздерживается. Ибо ответ на этот вопрос может быть только один: причина того, что Че избрал путь со­циальной революции, — в политике порабощения и произвола, которую на протяжении десятилетий прово­дят в Латинской Америке империалисты Соединенных Штатов. Американские монополии, банки, тресты захва­тили основные богатства стран Латинской Америки. Пен­тагон, госдепартамент, ЦРУ превратили в норму вмеша­тельство в политическую жизнь этих стран. Правящие круги Соединенных Штатов боялись не только коммуни­стической революции в Латинской Америке, они боя­лись любой серьезной буржуазной реформы, ибо она за­девала интересы их монополий, била по карману магна­тов Уолл-стрита.

На любую попытку реформ Вашингтон отвечал эко­номическими санкциями, вооруженными интервенциями. Реформистов — даже самого умеренного толка — по при­казу из Вашингтона свергали специально выдрессирован­ные для этого «гориллы». Иных «приручали» — шанта­жом, угрозами или жалкими подачками. Это по приказу Вашингтона были убиты такие политические деятели, выступавшие с независимых позиций, как Гитерас на Кубе и Гайтан в Колумбии, свергнут демократический президент Гальегос в Венесуэле. «Приручены» такие «ре­форматоры», как Гонсалес Видела в Чили и Перон в Ар­гентине. Поставлены у власти такие преданные Пента­гону «гориллы», как Одриа в Перу. На протяжении десятилетий местные тираны в угоду Вашингтону и оли­гархии загоняли в подполье, гноили в зловонных казема­тах, пытали, уничтожали коммунистов и других борцов за подлинную демократию и счастье своих народов. Все это видел и знал молодой аргентинский врач Эрнесто Гевара, как видели и знали его сверстники, товарищи и друзья. Однако не все они делали из этого однознач­ные выводы. Будущий Че сделал для себя единственно правильный вывод. Он понял: чтобы добиться справед­ливости, нужно изменить социальный порядок.

Нельзя сказать, чтобы этот вывод был личным откры­тием Че. Задолго до него к этому призывали коммунисты, основываясь на великом марксистско-ленинском учении. Разумеется, юный Эрнесто читал и Маркса, и Ленина, и не только их, но и их противников. В буржуазных жур­налах он читал не только, вернее не столько, хвалу Совет­скому Союзу и коммунистам, сколько клевету и самые дикие вымыслы о них. У него была возможность выбо­ра. Что же заставило его выбрать революцию? Его соб­ственный опыт и благородное стремление служить обез­доленным.

Значит ли это, что тогда, прощаясь с близкими на вокзале «Бельграно», будущий солдат революции считал себя коммунистом? Вовсе нет. К коммунизму приходят разными путями. Для одних это светоч, который сразу открывает им путь из царства тьмы в царство свободы. Иные приходят к коммунизму, разуверившись в прежних своих идеалах, пройдя сквозь мучительную переоценку ценностей, преодолев национальную ограниченность, пред­рассудки, свойственные их окружению, эгоцентризм. Эр­несто Гевара в отличие от многих других представите­лей средних слоев не был отягощен багажом заскорузлых привычек или взглядов, которые отделяли бы его ки­тайской стеной от восприятия новых, революционных идей. Более того, он начал свою духовную жизнь с нис­провержения этих привычек и взглядов. Но позитивная программа формировалась в нем медленно, зрела посте­пенно. Вот почему этот будущий солдат революции пока что направляется к своему другу Гранадосу в Каракас лечить прокаженных.