Екатерина Глаголева - Вашингтон

Путь занял целую неделю: погода была отвратительная, дороги — еще хуже, к тому же нужно было переправляться через несколько широких рек. Наконец в полдень 14 апреля ворота Маунт-Вернона распахнулись перед долгожданным вестником, и Вашингтон обнял его на крыльце. Затем каждый зачитал заранее приготовленный текст. Томсон по поручению сената объявил об избрании Вашингтона президентом и прочитал вслух письмо сенатора Джона Лэнгдона, временно исполняющего обязанности главы государства. Вашингтон ответствовал: «Хотя я осознаю, как тяжелы возложенные на меня обязанности, и чувствую себя неспособным их исправлять, я надеюсь, что причин пожалеть о сем выборе не возникнет. Могу обещать лишь то, чего можно добиться честным усердием».

Два дня спустя Вашингтон с Томсоном и Дэвидом Хамфрисом уселся в карету и отправился в путь. «Около десяти часов я простился с Маунт-Верноном, с частной жизнью и домашним счастием и, одолеваемый тревожными и горестными думами, для выражения коих мне не найти слов, отправился в Нью-Йорк… с твердым намерением оказать услугу моей стране, повинуясь ее призыву, но с меньшей надеждой отвечать ее ожиданиям», — записал он в дневнике. Марта сокрушенно махала ему вслед платком. «Я думаю, ему уже слишком поздно возвращаться к общественной жизни, — сказала она племяннику, — но этого нельзя было избежать. В доме всё опять пойдет кувырком, поскольку мне вскоре придется последовать за ним».

Вознамерившись ехать как можно быстрее, Вашингтон каждый день отправлялся в путь на рассвете, но чествований избежать не удалось. Александрия отстояла от Маунт-Вернона всего на десять миль, однако там президента уже ждал торжественный обед от имени горожан с неизбывными тринадцатью тостами. В Уилмингтоне, столице штата Делавэр, он выступил с речью о пользе развития отечественных мануфактур. На подступах к Филадельфии его встретили местные сановники и просили сесть верхом на белого коня для торжественного въезда в город.

На мосту через реку Скулкилл президента оплели гирляндами из ветвей лавра и вечнозеленых растений, а мальчик, изображавший ангелочка, с помощью подъемной машины водрузил ему на голову лавровый венок. 20 тысяч человек высыпали на улицы, облепили окна и кричали «Да здравствует Джордж Вашингтон!», когда он проезжал во главе процессии, раскланиваясь в обе стороны. На следующее утро к дому, где он заночевал, явилась рота легкой кавалерии, чтобы сопровождать его в Трентон, но оказалось, что Вашингтон уже с час как уехал, чтобы избежать излишней помпы.

Ответ Вашингтона на официальное уведомление Конгресса об избрании его президентом США. 14 апреля 1789 г.

В Трентоне жители соорудили великолепную триумфальную арку, увенчанную надписью: «26 декабря 1776 года. Защитники матерей защитят и дочерей». При приближении Вашингтона 13 юных девушек в белоснежных одеждах и с корзинами цветов вышли вперед и бросали лепестки под ноги его коня. Вашингтон низко кланялся, с трудом удерживая слезы. Затем три группы женщин — девочки, девушки и замужние дамы — исполнили оду о том, как он спас непорочных дев и матерей семейств.

Одновременно тем же путем двигался другой экипаж, на который не обращали столько внимания: Билли Ли непременно желал присутствовать на инаугурации своего хозяина и служить ему в Нью-Йорке. Он хромал на обе ноги, и Вашингтон хотел отговорить его от поездки, но в конце концов уступил и поручил его заботам Тобайаса Лира.

Когда Лир и Ли прибыли в Филадельфию (19 апреля), у верного раба воспалились оба колена, причиняя невыносимую боль. Лир оставил его под присмотром опытного врача, а сам поехал дальше. Лечение затянулось на целый месяц, и лишь после приобретения дорогостоящего стального костыля Ли смог ходить, хотя и с трудом.

Вашингтон заранее написал губернатору Нью-Йорка Джорджу Клинтону, прося избавить его от ненужных торжеств; но когда 23 апреля он приблизился к Элизабеттауну, его уже дожидались три сенатора, пять конгрессменов и три местных чиновника. У пристани, сверкая свежей краской, стояла особая президентская баржа, сооруженная в честь Вашингтона, с красным балдахином на корме для защиты от непогоды. На веслах сидели 13 гребцов в белой униформе.

Когда баржа вошла в Гудзон, Вашингтон увидел, что манхэттенский берег черен от народа, явившегося его встречать. Суда, стоявшие на якоре в гавани, были украшены флагами. Со стороны Нью-Джерси за баржей следовала целая флотилия из лодок; на одной из них возвышалась внушительная фигура Генри Нокса, а в некоторых других были музыканты и певицы, выводившие рулады в честь Вашингтона. У причала, находившегося в начале Уолл-стрит, баржу поджидали губернатор Клинтон, майор Джеймс Дуэйн, Джеймс Мэдисон и др. Командир военного эскорта выступил вперед и объявил Вашингтону, что ожидает его приказаний. «Сегодня я буду поступать, как назначено, — ответил тот, — но когда всё это кончится, я надеюсь, что вы больше не станете утруждаться, поскольку любовь моих сограждан — единственная защита, какая мне нужна».

В тот же день сенат назначил комитет, который должен был придумать подходящую формулу обращения к президенту. Вице-президент Адамс считал, что для поддержания чести и достоинства президента необходим титул сродни королевскому. В конце концов предложили такой вариант: «Его высочество президент Соединенных Штатов Америки и защитник их свобод». Вашингтон сделал выбор в пользу более простого: «президент Соединенных Штатов».

Нью-Йорк еще не оправился после пожара и разрушений. Обгоревшие остовы домов дожидались сноса, деревья были срублены на дрова, улицы заросли травой. Оживленнее всего было в портовых кварталах, где как грибы росли таверны (их было около четырех сотен) и дома разврата. Вместе с тем Нью-Йорк был вторым по величине городом в США, и по улицам с кучами конского навоза и разного сора разъезжали богатые кареты. Деловой хваткой Нью-Йорк затмевал Филадельфию, однако всякому было ясно, что исполнять обязанности столицы он может только временно. Даже к такому важному событию, как инаугурация первого президента, готовились впопыхах, в авральном режиме.

Вице-президент Адамс прибыл в город прежде Вашингтона, и оказалось, что Конгресс не подготовил для него квартиры; несколько недель Адамс жил у Джона Джея. Вашингтону повезло больше: за неделю до его приезда Сэмюэл Осгуд согласился уступить для временной президентской резиденции свой дом 3 по Черри-стрит (возле нынешнего Бруклинского моста) — красивое трехэтажное здание с высоким крыльцом и балюстрадой вдоль крыши, с семью каминами. Каждая комната была изящно меблирована, стены на первом и втором этажах оклеены бумажными обоями, полы покрыты турецкими и уилтонскими коврами — просто дворец! Провожаемый густой толпой, Вашингтон торжественно въехал в свою резиденцию 23 апреля. В тот же день Георг III неожиданно оправился от душевной болезни; в соборе Святого Павла отслужили благодарственный молебен.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});