Нина Бродская - Хулиганка

Кино и песни

Я уже говорила, что, возможно, не раз буду возвращаться в своих воспоминаниях к работе в тех или иных коллективах, но разговор, который пойдет сейчас, особый — это разговор о кино, то есть о песнях, которые были записаны мною к кинофильмам, и о людях, которые, разумеется, были главными героями всего происходившего, и, я думаю, что вам будет небезынтересно узнать об этом.

Первый опыт записи песни к кинофильму я приобрела, еще сотрудничая с Я. Френкелем. Об этом уже шла речь. А в то время, когда я работала в оркестре Ю. Саульского, произошло одно примечательное событие в моей жизни.

Это было начало лета, какой именно месяц не помню, но начало. Концерты оркестра проходили в саду «Эрмитаж» — это была очень популярная концертная площадка тех лет, и в перерыве, то есть в антракте, ко мне подошел мужчина и представился: «Я композитор Александр Зацепин, хотел бы, чтобы вы, Нина, записали мою песню к кинофильму». Мы договорились встретиться на киностудии Мосфильм», куда я в назначенный час и приехала. Быстро посмотрев песню, я была готова к записи в киностудии. Несколько раз ко мне подходил Зацепин и говорил: «Нина, пожалуйста, спойте это очень просто. Ведь эту песню будет петь девяти-десятиклассница Наташа Варлей, и если можно, то спойте ее, как вы пели «Любовь-кольцо» Френкеля».

Я не захотела петь именно так, наверное, потому, что не хотела повторяться в другой песне, и еще потому, что пела в ту пору джазовые вещи на английском, на французском, югославском, польском и многих других языках, и мне показалось, что если я спою это как школьница, чего от меня тогда требовали композитор А. Зацепин и режиссер фильма Л. Гайдай, то проявлю себя как самая заурядная певица. Наверное, это все шло от молодости, и думаю, что теперь или даже тогда, будучи старше, я бы такой ошибки не допустила. А песня это была — «Где-то на белом свете, там, где всегда мороз…» из кинофильма «Кавказская пленница». Видимо, А. Зацепин был на меня очень обижен, потому как в следующий фильм «Бриллиантовая рука» меня не пригласили петь. И лишь спустя несколько лет Саша Зацепин предложил мне записать песню к фильму, чему я была очень рада и ошибок, подобных прежней, старалась уже не повторять. А новая песня называлась «С любовью встретиться…» и предназначалась для кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию».

Записывать песни к кинофильмам я очень любила. Композиторы и режиссеры фильмов обычнс рассказывали мне или, говоря точнее, описывали характер персонажа, за которого я должна была петь, а остальное я делала сама в тихой студии, где лишь изредка звучали голоса звукорежиссера или композитора, и чаще всего это были слова: «Иди, послушай» или: «Хорошо». Со своей задачей, надо сказать честно, я справлялась очень быстро и потому одно время бывала на «Мосфильме» довольно часто. Был на «Мосфильме» такой музыкальные редактор Сева Ланисов, так вот он порой в десять вечера позвонит мне и скажет: «Давай приезжай срочно!» — «А как же певица?» — «Она не справилась», — говорит он. Я начинала капризничать, зная заранее, что он будет уговаривать, да и похвалу хотелось услышать в свой адрес. Услышав хвалебные слова да еще: «Кроме тебя никто это не запишет», — я выходила из дому и через некоторое время уже была на месте.

Вспоминается много моментов, связанных с кино. Вот несколько из них. Позвонил мне однажды Саша Градский, которого я знала по записи пластинки Адика Тухманова «Как прекрасен этот мир», где Саша пел очень хорошую песню, и я там тоже пела. Так вот, позвонил Саша Градский и предложил записать его песню. Ну, не совсем песню, а музыкальные фразы или, правильнее будет сказать, музыкальные фрагменты — речитативы. Мне эта идея очень понравилась, и в один из дней я приехала на «Мосфильм», где меня уже ждали Саша Градский и режиссер фильма Андрон Кончаловский. Процесс записи мне показался тогда несложным, да и все, что требовалось от меня, не стоило, на мой взгляд, и выеденного яйца, но А.К. зачастил ко мне в студию, а я, естественно, выражала ему свое неудовольствие — наивная!

Спустя некоторое время, гуляя по «Мосфильму», я увидела объявление о просмотре фильма «Романс о влюбленных» и заглянула туда. Фильм начался, я с нетерпением ожидала того момента, где должна была петь. Вскоре появился этот фрагмент. То, что я услышала, меня поразило и очень сильно обидело. Я понимала, что Саша был заинтересован в том фильме и не мог, очевидно, отстаивать свои позиции, но за что со мной-то так поступили?! В фильме временами звучал голос мой, а временами — другой женщины. Я, конечно, не могу утверждать, да и кому это теперь нужно, но у меня сложилось впечатление, что это был монтаж моего голоса и голоса другой певицы. В титрах я увидела вместо своей ее фамилию. Потратить время, усилия, чего-то ждать и получить вот такой результат, а главное — никто не удосужился хотя бы объяснить, что произошло, и извиниться передо мной.

Помню забавный случай, который произошел гораздо раньше.

Однажды мне позвонили с «Мосфильма» и пригласили на фильм «Айболит-66». Приехав на студию, я попросила ноты песни, но мне сказали, что это не песня, а небольшой монолог. Вначале я была удивлена, но потом согласилась.

Запись долго не начиналась, и я поинтересовалась почему. «Ждем Ролана Быкова». «Что за имя? — подумала я. — Какой-то французский артист?» Я спокойно пошла в буфет, купила себе стакан чая и коржик, который очень любила, и принесла их в студию. Вскоре звукорежиссер в рубке скомандовал: «Начали!» Перед нами висел экран, и мы должны были синхронно с актерами на экране говорить текст. Я это делала тогда впервые, и все меня очень удивляло, а свет постоянно то зажигался, то гас, и я была в напряжении. Вскоре кто-то опять спросил: «Ну что, Ролан пришел уже?» Ответ: «Да, в студии». Свет погас. Впереди большой экран, по которому идет трансляция кусочка фильма, к которому нужно проговорить слова. Слева от меня — высокий дядя, артист, я — в середине, а справа — какой-то плюгавый, на мой взгляд, лысоватый, ростом, как я, мужичок с ноготок.

Мы что-то говорим, затем нас кто-то из рубки поправляет, затем снова гаснет свет и снова все повторяется, а между записями фильма, когда свет зажигается, этот, что стоит справа, берет мой чай, не спросив у меня, и со спокойным видом попивает. Увидев в какой-то момент мое недовольное выражение, он сказал: «Я чуть-чуть, глоток, а?» Я промолчала. Но когда во время записи он начал ломать мой коржик, отправляя кусочки себе в рот, тут я не стерпела и решила ему выдать. «Слушай, — сказала я, — здесь поблизости через два павильона есть буфет, сходи-ка, а?» Мужчина стал извиняться и пошел.