Сергей Бирюзов - Когда гремели пушки

Маршрут наш был проложен через лесную глухомань и болотные топи. Он имел свои преимущества и свои недостатки. Преимущество состояло в том, что в таких местах реже приходилось встречаться с противником. Но здесь, к сожалению, совсем не было возможности пополнить иссякшие у нас запасы продовольствия.

Помню, одет я был тогда в брезентовый плащ, а Магон завертывался обычно в солдатскую плащ-палатку. За все время нашего путешествия по болотным хлябям мы сняли эти доспехи лишь однажды, вздумав помыться. И тут только обнаружили в них многочисленные дыры от пуль и осколков. Один из командиров, находившийся с нами, заметил по этому поводу:

- Вы, товарищи генералы, оба, наверное, в рубашках родились. Эвон как плащи изрешетило, а сами целехоньки...

Примерно в середине августа зашли мы в одну попавшуюся на пути деревеньку. Она была невелика, но люди здесь жили еще в достатке и стали наперебой потчевать нас всякой всячиной. Однако не успели мы расположиться за гостеприимными столами, как раздался тревожный крик:

- Танки!

Все выскочили из изб, кинулись в огороды, подготовили противотанковые гранаты и стали ждать. По дороге в сторону нашей деревеньки действительно неслись в облаках пыли танки. Один, второй, третий... Всего пять машин.

Пригляделись повнимательнее - что за чудо! - не немецкие они. Свои!

Радости не было границ. Эти танки прибыли к нам на помощь по распоряжению командующего войсками только что созданного Брянского фронта А. И. Еременко. Андрей Иванович прилагал много усилий, чтобы стабилизировать фронт и прикрыть московское направление с юга, а юго-западное с севера. Но, к нашему глубокому огорчению, этой задачи в полном объеме ему выполнить не удалось. Противник имел здесь слишком большое превосходство в силах...

Командир танкового подразделения доложил мне, что линия фронта проходит совсем неподалеку. Посоветовавшись с Магоном, мы разделились. Он отправился с танкистами, прихватив с собой раненых бойцов, погруженных на последнюю нашу автомашину. А я остался со штабом дивизии и во главе отряда, в который входили все специальные подразделения - саперы, связисты, разведчики, продолжал движение на заданный рубеж по прежнему маршруту.

Чем ближе была линия фронта, тем чаще мы натыкались на вражеские заставы, открывавшие по нас огонь. Ввязываться с ними в бой не было смысла: это надолго задержало бы нас, и отряд мог опоздать с выходом на очередной уравнительный рубеж, а штаб дивизии потерять управление частями. Мы старались обходить вражеские опорные пункты. А в такие пункты были превращены все деревни и села, захваченные гитлеровцами.

Но там, где врагу удавалось все же навязать нам бой, люди наши дрались не щадя жизни. Я, к сожалению, запамятовал фамилию командира 9-й роты 712-го стрелкового полка. Но о его храбрости и мужестве в те тяжелые дни шла молва по всей дивизии. Этот командир, отражая атаку немецких бронемашин под селом Студенец, первым бросился на них с гранатой в руках. Подорвав фашистский броневик, он и сам погиб. Зато рота его отбросила гитлеровцев и прорвалась сквозь их кольцо...

На последний уравнительный рубеж - к Погару, я со своим отрядом прибыл позже других. Здесь уже находились подразделения 498-го и 712-го стрелковых полков вместе с их боевыми командирами полковником Ф. М. Рухленко и полковником А. И. Валютным. Немного далее располагался 605-й стрелковый полк, возглавлявшийся теперь майором А. К. Хромовым, и батареи 425-го артполка.

Произвели проверку личного состава. Налицо оказались далеко не все. Особенно поредели ряды политработников. Достаточно сказать, что в политотделе в живых не осталось никого. Погиб в конце концов и батальонный комиссар И. Б. Сербии, раненный еще под Лытковкой. Обязанности начальника политотдела выполнял теперь комиссар 712-го стрелкового полка И. Л. Беленький...

Прибыл представитель оперативного отдела штаба армии. Он передал мне новое приказание командарма: продолжать отход в направлении Трубчевска.

Без особых злоключений миновав Брянские леса, мы остановились в селе Негино. Здесь дивизия должна была пополниться людьми. В основном это были бойцы, отставшие от других частей. Сюда же прибыло и небольшое пополнение из родной нашей Полтавы. Численность батальонов и рот опять стала нормальной. Теперь, после короткой передышки, снова можно было вступить в борьбу с противником.

И передышка действительно оказалась очень непродолжительной.

Нашей дивизии отвели место на правом фланге 13-й армии, вдоль восточного берега Десны. Рубеж, оборонявшийся нами, тянулся с севера на юг от поселка Ново-Васильевский до лесов восточнее села Бирин под Новгород-Северским.

Стоял уже сентябрь 1941 года. Он принес с собой новые осложнения в боевой обстановке.

В излучине Десны под старинным русским городом Новгород-Северским между войсками Брянского и Юго-Западного фронтов образовался разрыв. Этим не замедлил воспользоваться Гудериан. Он стремился захватить переправы через Десну, создать на ее восточном берегу плацдармы и бросить отсюда свои танковые корпуса прямой дорогой на Орел, в обход Брянских лесов с юга.

Таким образом, 132-я стрелковая дивизия снова оказалась почти на самом острие танкового клина сильнейшей ударной группировки гитлеровских войск, нацеленной в конечном счете на столицу нашей Родины - Москву.

В 13-й армии опять сменился командующий. Теперь ею командовал генерал-майор А. М. Городнянский - пятый по счету человек за три месяца войны! Нам, конечно, были неизвестны мотивы, которыми руководствовалась Ставка, производя столь частую замену командующих, но каждый мало-мальски опытный командир понимал, что сколько-нибудь ощутимых результатов это дать не, могло. Человек не успевал детально ознакомиться ни с подчиненными ему войсками, ни с обстановкой на фронте, а на его место прибывал уже новый. Такая практика, помимо всего прочего, отрицательно влияла и на моральное состояние личного состава. По крайней мере, сам я очень тяжело переживал это.

Но как бы то ни было, наша дивизия, выдвинувшись к 5 сентября в район Новгород-Северского, уже занятого немцами, нанесла ряд ударов по противнику и отбросила его километров на двенадцать назад. Оккупанты были выбиты из сел Хильчичи и Бирин. Один из батальонов 712-го стрелкового полка под командованием капитана Е. С. Рыдлевского загнал гитлеровцев далеко в глубь леса. Нам достались богатые трофеи автомашины, минометы, противотанковые и зенитные пушки. Были захвачены и пленные.

Для противника этот наш рывок вперед был, как видно, совершенно неожиданным. Однако гитлеровцы скоро оправились и, пользуясь своим преимуществом в силах, начали ответные действия. "Мессершмитты" и "юнкерсы" целыми днями кружились над нашими окопами. Против нас снова двинулись танки. Особенно жаркие схватки то и дело вспыхивали к северу от моста через Десну, где держали оборону 498-й и 712-й стрелковые полки. Наша авиация несколько раз безуспешно пыталась разрушить этот мост, имевший для противника огромное значение.