Сергей Бирюзов - Когда гремели пушки

Нам удалось наконец связаться по радио со штабом армии. Командующий приказал отходить на восток и занять рубеж, удаленный примерно на 100 - 120 км от того места, где мы находились. Но когда я показал эту радиограмму Магону, тот недоверчиво покачал головой:

- Ваши радисты, наверное, с немцами говорили. Вряд ли командующий армией мог отдать такой приказ...

Попытались связаться с фронтом. Из этого ничего не получилось. Не отвечал нам больше и штаб армии. Связь с ним восстановилась только во второй половине дня, когда стало очевидно, что противник обошел фланги дивизии и пытается взять нас в клещи с двух сторон. Мне опять приказали начать отход, но уже не на восток, а почти на юг, в район Погара, с последующим выходом на рубеж реки Десны к Трубчевску.

- А теперь, - "предупредили" нас из штаба армии, - связь снова закрываем и откроем только завтра...

Что это означало, мы понимали: армейский КП будет перемещаться в другой район.

Я созвал командиров частей. Они явились почерневшие от пыли, многие были с окровавленными повязками. Иные совсем не прибыли - оказались убитыми. Вместо них я видел теперь новых командиров. Одних кто-то успел назначить, а другие приняли управление войсками д бою по собственной инициативе. У некоторых я заметил кавалерийские петлицы. 21-я кавалерийская дивизия, как высокоподвижная ударная сила, фактически уже не существовала, и ее спешенные подразделения примкнули к нашим.

Не успели начать совещание, как на КП влетел запыхавшийся дивизионный интендант В. П. Чечерин и сообщил, что немецкие танки показались у деревни Титовка, где располагались тылы дивизии. Высланная туда разведка подтвердила: Чечерин не ошибся. Дивизия, развернутая фронтом на запад и север, оказалась в полном окружении. Танковые колонны врага громыхали уже по пыльным дорогам от Рославля на Унечу.

Тогда мы, конечно, не знали, что 13-я армия находилась в полосе, выбранной гитлеровским командованием для нанесения удара в тыл всей гомельской группировки советских войск. Для этого Гудериану пришлось снять значительные силы с основного, смоленского, направления и повернуть их к югу, на соединение с группой армий "Юг".

Как стало известно только теперь из мемуаров Гудериана, дневников Гальдера и других источников, у верхушки вермахта не было единодушия в этом вопросе. Командующий группой армий "Центр" генерал-фельдмаршал фон Бок считал, например, что отвлечение части сил со смоленского направления сорвет выполнение намеченной наступательной операции на Москву. Однако Гитлер настоял на ликвидации "гомельского выступа", нависавшего с одной стороны над правым флангом ударной группировки Гудериана, а с другой угрожавшего рвавшимся к Киеву войскам группы армий "Юг". По всей вероятности, ожесточенные бои, которые мы вели

В июле на рубеже реки Сож, не на шутку встревожили Гитлера, и он решил во что бы то ни стало разделаться с войсками, преграждающими путь Гудериану.

Второе окружение 132-й стрелковой дивизии переживалось нами куда более хладнокровней, чем первое. Имея уже некоторый опыт в этом отношении, я понимал, что главное теперь - это не терять напрасно ни одной минуты, сразу поставить перед людьми четкую и ясную задачу. И такая задача была поставлена: с наступлением темноты внезапно атаковать противника и разорвать кольцо окружения.

Командирам частей я указал на местности, где и когда нужно сосредоточиться, на каких рубежах развернуться для атаки и в каком направлении следует двигаться после прорыва. Штаб наметил уравнительные рубежи по оси движения, удаленные один от другого примерно на 25 км. Конечным являлся рубеж в районе Погара, который был указан нам приказом командующего 13-й армией. В рамках этого плана командирам частей предоставлялось право действовать самостоятельно.

В напряженные часы подготовки к ночной атаке (как, впрочем, и во время самой атаки) неоценимую роль сыграли политработники и рядовые коммунисты. Они вселяли в людей веру в наши силы, в успех задуманного прорыва, не давали распространиться паническим настроениям. Командование дивизии и работники штаба также направились в подразделения, чтобы на месте, где советом, а где и своею властью, помочь командирам полков и батальонов подготовиться к тяжелому бою.

Перегруппировка войск и командных пунктов началась еще засветло. Густые лесные заросли надежно маскировали нас от противника.

Мы уже изучили повадки гитлеровцев и хорошо знали, что сразу же с наступлением темноты - после ужина - они залягут спать. Уверенные в своем превосходстве, немцы воевали тогда еще с комфортом, педантично соблюдая заведенный распорядок дня...

Расчет наш оказался правильным. Дружная атака застигла фашистов врасплох. К тому же темнота, окутавшая землю, затрудняла ориентировку и не позволяла им точно определить, куда и в каком составе двинутся окруженные.

Решив, по-видимому, осветить местность, противник поджег огромный массив неубранной пшеницы. Запылала со всех концов и деревня Титовка, лежавшая на нашем пути. Однако и при такой иллюминации нашим бойцам удалось подойти к противнику незамеченными, выкатить на руках орудия и расстрелять в упор преграждавшие нам дорогу вражеские танки.

Головной отряд, с которым следовал и я, вступил в Титовку. Торопливо, держа наготове оружие, проходили мы мимо горящих изб, будучи не в силах чем-либо помочь попавшим в страшную беду жителям.

За деревней немцы встретили нас шквальным огнем. Часть наших людей, вместо того чтобы поскорее оторваться от противника, залегла на картофельном поле. И за это свое малодушие, как и следовало ожидать, некоторые поплатились жизнью.

Там же, у Титовки, мы потеряли начальника штаба дивизии полковника Д. В. Бычкова. Его судьба долгое время оставалась неизвестной. Только в 1954 году я узнал, что тов. Бычков попал в плен.

Гитлеровское командование, взбешенное тем, что у него из-под носа выскользнула целая дивизия, бросило в леса автоматчиков. Но, наученные горьким опытом первых месяцев войны, они не рисковали углубляться в дебри и целый день вели беспорядочную стрельбу с лесных опушек, которая не причинила нам никакого вреда.

Не увенчались успехом и многочисленные попытки врага отрезать нам путь, вторично взять нас в кольцо. Мы неудержимо двигались к назначенному штабом армии рубежу, с ходу опрокидывая вражеские заслоны.

Маршрут наш был проложен через лесную глухомань и болотные топи. Он имел свои преимущества и свои недостатки. Преимущество состояло в том, что в таких местах реже приходилось встречаться с противником. Но здесь, к сожалению, совсем не было возможности пополнить иссякшие у нас запасы продовольствия.