Раиса Кузнецова - Курчатов ЖЗЛ

11 февраля 1950 года в ПГУ состоялось совещание по обсуждению проекта корабельного реактора AM, в котором Курчатов принял активное участие. Итогом обсуждения явились важные решения начальника ПГУ Ванникова, послужившие основой для развертывания работ по этому реактору, а в дальнейшем и по другим типам реакторов. Доложенный Доллежалем предварительный проект малогабаритного реактора AM был принят «в качестве исходного проекта энергетического реактора на обогащенном уране с графитом и охлаждением водой»[733]. ЛИПАН, как и другие организации, получила конкретные задания в этом направлении.

Таким образом, период с 29 ноября 1949 года по 11 февраля 1950 года следует считать началом интенсивной разработки реактора первой в мире АЭС, который первоначально планировался в качестве силовой установки для подводной лодки. Первым правительственным документом, одобрившим мероприятия ПГУ по созданию энергетических реакторов для использования их в мирных целях, является постановление правительства СССР от 16 мая 1950 года по этому вопросу[734]. Данный документ Совета министров ставил задачу осуществить в 1951 году постройку в Лаборатории «В» (в поселке Обнинское Калужской области) опытной энергетической установки мощностью до 5 тысяч кВт с тремя реакторами различных типов. К работам привлекались министерства, ведомства, НИИ и конструкторские бюро. Непосредственно на курчатовскую ЛИПАН была возложена «разработка технического проекта опытного оловянно-керамического кристаллизатора с водяным охлаждением и паротурбинной установкой мощностью 5 тысяч кВт с экспериментальной обработкой основных узлов конструкции (научный руководитель т. Курчатов И. В.)»[735]. Именно этот реактор (Агрегат AM) был избран из числа других в качестве энергетической установки и для первой АЭС.

12 июня 1951 года было принято постановление Совета министров СССР № 1965–939 сс/оп «О сооружении опытной установки В-10»[736]. В нем также шла речь о сооружении в Обнинске трех атомных реакторов различных типов, но сроки работ переносились на более поздние. В связи с этим были даны конкретные распоряжения министерствам и научным учреждениям. В адрес Курчатова и руководимой им ЛИПАН никаких дополнительных указаний не поступило, что свидетельствует о качественном и своевременном выполнении всех возложенных на этот коллектив задач. Так параллельно с процессом создания ядерного оружия на базе ЛИПАН развиваются сразу несколько направлений работ по использованию энергии атома в созидательных целях. Все они в своей основе связаны с ядерными реакторами, у истоков создания и совершенствования которых с 1943 года и до конца своей жизни находился Курчатов.

В 1951 году, когда Курчатов начал развивать в ЛИПАН программу управляемого термоядерного синтеза, он просил правительство освободить его и его сотрудников от ведения проекта по АЭС и передать работы под ответственность Л. И. Блохинцева, возглавлявшего тогда Физико-энергетический институт (бывшую Лабораторию «В»). Хотя просьба была удовлетворена, сотрудники ЛИПАН продолжали реально участвовать в создании станции: П. Э. Немировский (параллельно с сотрудником ФЭИ, будущим президентом Академии наук Г. И. Марчуком) вел нейтронно-физические расчеты, а В. В. Алперс в лаборатории И. И. Гуревича вел эксперименты по энерговыделению в тепловыделяющих элементов (твэлах) для первой АЭС. После ввода в ЛИПАН в строй реактора РФТ на нем продолжались в натурных условиях испытания твэлов, изготовленных для первой в мире АЭС.

Таким образом, научное руководство работами по АЭС в Обнинске на всем их протяжении ЛИПАН продолжала практически до конца, а Курчатов участвовал в целом ряде пусконаладочных работ, шедших беспрерывно в три смены. На две недели перед пуском станции в июне 1954 года он поселился в Обнинске, изучая поведение техники и ежедневно собирая совещания, на которых обсуждались результаты экспериментов[737].

Одновременно Курчатов сыграл огромную роль в становлении и развитии нового города, возникшего на месте села Пяткина. Недаром его называли «крестным отцом» Обнинска[738]. Немало скептиков активно возражали в самом начале против строительства АЭС и самого города. Курчатов, по свидетельству современников, сумел доказать, настоять, помочь строителям. Предметом его особой и постоянной заботы являлась проблема радиационной защиты персонала. По свидетельству специалистов, он многократно проверял данные, касающиеся безопасности реакторов, внося соответствующие коррективы в методы расчета[739].

Будущий Герой Социалистического Труда, а в то время молодой специалист Г. А. Гладков описывает характерный случай, как однажды в 1953 году, прибыв неожиданно для сотрудников вечером в сектор 6, Курчатов долго изучал все данные, вплоть до каждой формулы, по тепловой нагрузке реактора. В результате «счел их совершенно несостоятельными и поставил задачу получить необходимые данные впрямую». Он мобилизовал два института (ВТИ и ФЭИ), с помощью которых к лету 1954 года удалось создать стенды высокого давления и выяснить, что реальные критические тепловые нагрузки заметно меньше принимавшихся в расчет, а это грозило аварией активной зоны. Поэтому конструкция канала в реакторе была изменена, что позитивно сказалось не только на обнинском реакторе, но и на ряде других: «На атомном подводном флоте за все время его существования не случалось аварий из-за недостатка поверхностей в активной зоне реактора»[740].

Глава третья

АТОМНЫЙ ФЛОТ

При проектировании первой АЭС остро встал вопрос о ее экономической целесообразности. Курчатову удалось отстоять необходимость ее строительства. Он подчеркивал, что атомная электроэнергия не может быть дешевой и поэтому АЭС в обозримом будущем не смогут заменить обычные электростанции. Поэтому электростанции на атомной энергии могут применяться главным образом в отдаленных районах, куда затруднена доставка топлива. В записке в Совет министров СССР 27 января 1950 года Курчатов предлагал «приступить к изучению способов преодоления имеющихся технических трудностей, в первую очередь по улучшению технологического процесса… чтобы иметь возможность получать пар для турбин при нормальных параметрах»[741]. Весной 1955 года он при участии А. П. Завенягина и Е. П. Славского разработал рекомендации по дальнейшему развитию энергетического реакторостроения, использованные при составлении шестого пятилетнего плана.