Николай Зенькович - Маршалы и генсеки

Судя по ходу событий, можно было определить, что в районе Слонима и в районе Волковыска, по-видимому, была брошена противником механизированная дивизия левофлангового корпуса.

В боях на Минском У Ре был целиком разгромлен штаб немецкого корпуса и захвачена вся его документация. Из документов устанавливается, что на этом направлении действуют два мехкорпуса, усиленные двумя мотодивизиями.

По 13-й армии командующий армией отдал приказ на основании личного приказания народного комиссара обороны, переданного через маршала Шапошникова, — «за Минск драться с полным упорством и драться вплоть до окружения». Этот приказ был доведен до всех, и этим объясняется то упорство, с каким войска дрались против многочисленных мехчастей, а, израсходовав бронебойные снаряды, части применяли обыкновенные бутылки и фляги, наполненные бензином, и зажигали немецкие танки. Таким способом только одной 100-й дивизией уничтожено не менее 100 танков. Этот способ мною преподан всем войскам был еще зимой этого года, как опыт боев на Халхин-Голе. Однако мехчасти противника обошли Минский УР и, выбросив группы парашютного десанта в районе Смолевич, соединились с этим десантом, перехватив шоссе Минск — Борисов.

Пути подвоза для частей остались — Минск — Оси-повичское шоссе и Могилевское шоссе.

Снова прервем показания допрашиваемого. «Однако мехчасти противника обошли Минский УР…» Представляете? Готовились к отражению врага, создали мощнейшую оборону, понастроили дотов и дзотов, сосредоточили огромные массы войск. А немцы не ринулись бездумно в атаку, они обошли препятствие, выбросили десант далеко в тылу оборонявшихся и замкнули кольцо окружения.

Обидно признавать, но ответные контрудары в первые дни войны эффекта не приносили. Действовали по шаблону, который немцы сразу же раскусили. «Наступление велось по принятому у русских принципу — уж если «Иван» решил что-то захватить, он бросает в бой крупные массы войск до тех пор, пока не достигнет поставленной цели или не исчерпает всех своих резервов», — писал немецкий генерал Ф. Меллентин.

Полезно взглянуть на себя глазами противника.

Генерал Бутлар:

— Наступление русские начинали обычно сильными ударами, наносившимися на широком фронте с целью прощупывания слабых мест в нашей обороне. Эти удары, кроме того, имели и другое назначение, а именно: ввести нас в заблуждение относительно истинного направления главного удара, сковать наши силы и вскрыть систему огня тяжелого оружия обороняющихся. Атаке русских всегда предшествовал сильный сосредоточенный огонь очень крупных сил артиллерии и тяжелого пехотного оружия, а русская авиация в это время наносила свои удары по выявленным огневым позициям артиллерии. Используя эту огневую и авиационную поддержку, пехота в сопровождении танков непосредственной поддержки, как правило, густыми цепями, не обращая внимание на значительные потери, переходила в атаку и буквально вгрызалась в нашу оборону. Когда в каком-либо месте намечался прорыв, в бой вводились подвижные силы. Они должны были расширить прорыв и, обеспечив свои фланги, но не обращая внимания на бой, продолжающийся на главной полосе обороны, выйти глубоко в наш тыл. Возведенный в шаблон, этот способ наступления давал обороняющемуся большие возможности для сохранения и сбережения своих сил.

Генерал Меллентин:

— Командиры младшего и нередко среднего звена страдали нерасторопностью и неспособностью принимать самостоятельные решения — из-за суровых дисциплинарных взысканий они боялись брать на себя ответственность. Шаблон в подготовке командиров мелких подразделений приводил к тому, что они приучались не выходить за рамки уставов и наставлений и лишались инициативы и индивидуальности, что является очень важным для хорошего командира. Стадный инстинкт у солдат настолько велик, что отдельный боец всегда стремится слиться с «толпой». Русские солдаты и младшие командиры инстинктивно сознавали, что, если они будут предоставлены сами себе, они погибнут. В этом, инстинкте можно видеть корни как паники, так и величайшего героизма и самопожертвования…

Что правда, то правда: скованность оперативного и стратегического мышления командного состава Красной Армии с лихвой компенсировалась бессмысленными, убийственными лобовыми атаками. До самого конца войны русские, не обращая внимания на огромные потери, бросали пехоту в атаки почти в сомкнутых строях, в плотных боевых порядках. О сохранении жизни и тем более здоровья своих солдат не заботился никто. Особенно велики были потери из-за одной тактической ошибки, которую так и не удалось искоренить, несмотря на ее жестокие уроки. Имеется в виду метко подмеченное противником наше почти суеверное убеждение в важности овладения возвышенностями. «Они наступали на любую высоту и дрались за нее с огромным упорством, не придавая значения ее тактической ценности, — замечал уже знакомый нам генерал Ф. Меллентин. — Неоднократно случалось, что овладение такой высотой не диктовалось тактической необходимостью, но русские никогда не понимали этого и несли большие потери».

Обидно? Безусловно. Но, как говорится, факты — упрямая вещь. Безрассудности, упрямства, бездумных приказов было предостаточно в течение всей войны, что же тогда говорить о ее первых днях! Шаблонность решений объяснялась боязнью риска (свой начальник страшнее противника!), а то и элементарным неумением мыслить нетрадиционно. Вот и получилось, что противник обходил целые УРы с их мощными дзотами и чудовищной силы артиллерийскими системами, как это случилось под Минском.

ПАВЛОВ. (продолжение показаний). Пути подвоза для частей остались — Минск — Осиповичское шоссе и Могилевское шоссе.

На левом фланге к моменту моего выезда на фронт противник подходил к Старым Дорогам, не имея перед собой сколько-нибудь организованного сопротивления, а по докладу начальника склада Уречье силой не менее полка танков в этот день подходил к Уречью, что побудило начальника склада поджечь и взорвать склад и уйти. Войск для прикрытия этого направления больше не было.

Мною на месте приказано — из людей разных дивизий, отъезжающих с тылов, формировать взводы, роты и батальоны и поставить на линию Старых Дорог. Одновременно было поднято Бобруйское тракторное училище, которое заняло оборону под Бобруйском. Все мосты через реку Березина были минированы, подготовлены к взрыву. Остатки 42-й дивизии, правда, очень слабые, и 21-й деповский полк занял оборону на левом берегу реки Березина.

По взрыву мостов мною была поставлена задача командиру 42-й дивизии Лазаренко — в случае появления танков противника и угрозы захвата переправ, все мосты подорвать, что генерал Лазаренко сделал при отходе наших частей.