Николай Князев - Легендарный барон: неизвестные страницы гражданской войны

Красные не выдержали стремительной атаки монгол и стали отходить по склонам гор на север. Но на их беду 1–й Конный полк, обойдя горы с юго-запада, вышел в долину речушки и отрезал путь отступления красным на Мысовск. Они стали сдаваться в плен. Группа начальствующих лиц и комиссары на конях проскочили на восточный склон дефиле и скрылись в горах. Есаул Янков не сумел задержать бежавших комиссаров. Генерал Унгерн жестоко избил Янкова за оплошность.

Так 29 июля ознаменовалось двумя победами с малыми потерями. Пленные были построены в две шеренги. Генерал Унгерн обходил пленных, со многими милостиво разговаривал. Человек 25–30 из числа желающих принял на службу в Азиатскую конную дивизию, остальным приказал похоронить убитых красноармейцев, а раненых взять с собой и с миром идти по домам. Такой милости красноармейцы не ожидали и, когда дивизия вечером уходила от Ново-Дмитриевки на юг, то они как будто бы с сожалением провожали унгерновцев.

Из показания пленных явствовало, что ни в Мысовске, ни на Кругобайкальской дороге нет значительных гарнизонов красных. Генерал Унгерн не пошел на г. Мысовск, справедливо учитывая, что штаб 5–й красной армии в Прибайкальских горах дивизию уничтожит, но непонятно, как он не рискнул одной сотней во главе с лихим командиром, как Слюс или Исаак и др., и не послал взорвать ближайшие туннели от Мысовска. Сотня о двух конях могла бы совершить такой рейд в два дня, взорвать 5–6 ближайших к Мысовску туннелей, что поставило бы штаб 5–й армии в большие затруднения с посылкой войск на борьбу с генералом Унгерном.

В бою с красными у Ново-Дмитриевки взято было 4 пулемета и до 1 ООО винтовок. Дивизия вечером 29 июля пошла вниз по р. Темнику и, отойдя 10–12 км, на прекрасном лугу стала на дневку. Здесь, в предгорье, генерал Унгерн приказал зарыть лишнее оружие. Его было много. Оказались лишними пулеметы. Зарыто было 12 пулеметов и 1100 винтовок. Нашли ли потом красные оружие или нет — неизвестно.

Бой 1 АВГУСТА у Гусиноозерского дацана.

Опять буряты, жившие по берегу Гусиного озера, донесли Унгерну, что из-за Селенги прибыли красные к Большому Гусиноозерскому дацану. Силы красных — примерно до 800 штыков пехоты, 2 эскадрона кавалерии и 2 орудия.

31 июля ночью Азиатская конная дивизия пошла к дацану и, пользуясь горной местностью, к утру 1 августа обложила дацан с трех сторон, приперев красных к озеру. 2–й Конный полк пошел по падям северо-восточных возвышенностей и к рассвету оказался перед северной окраиной дацана. 1-й Конный полк вышел перед фронтом дацана с запада. 3–му Конному полку приказано было занять берег речонки, вытекающей из озера и тем отрезать отступление красных на Новоселенгинск или Селенгинскую Думу.

Первым атаковал дацан в конном строю подъесаул Кущ. Он доскакал до самой ограды дацана, но, встреченный огнем из пулемета, отскочил. Есаул Слюс повел атаку на северную оконечность в пешем строю. Обошел дацан с севера и по берегу озера, никем не задержанный, ворвался в дацан. Что первое встретилось — батарея. Пушки были приведены в негодность для стрельбы, что значительно облегчило взятие дацана. Сотня прикладами и шашками лихо работала в дацане. Первый полк в пешем строю повел правильно наступление на дацан.

Красные не ожидали скорого появления унгерновцев и спали спокойно. 2–й кавалерийский эскадрон стоял биваком на берегу озера. Кони их паслись у речушки, вытекающей из озера.

Бои у Ново-Дмитриевки 29 июля и 4 августа и у Большого Гусиноозерского дацана 1 августа (кроки вычерчены на память).

При первой тревоге красные кавалеристы, в большинстве на неоседланных конях ускакали в направление Новоселенгинска до подхода к месту 3–го полка.

Лишившись артиллерии и кавалерии, красные оказались в безвыходном положении. Часов в 9 утра перед фронтом 1–го полка красноармейцы стали сдаваться в плен. Цепи 1–го полка прекратили огонь. В это время в 1–й сотне раздался голос: “Господин сотник, нет патрон”. Красноармейцы увидели в этом возможность продолжить бой и вновь открыли стрельбу Полковник Парыгин с сотней в конном строю атаковал их и изрубил. Возглас: “Нет патрон”… стоил жизни 20–30 человекам.

Частично красные стали отступать по южному берегу озера, а до 150 красноармейцев шло водой, многие по плечи, а многие до груди. Отступающими командовал комиссар, который бегал по цепи с револьвером в руках и наводил порядок. Правда, красноармейцы отступали в порядке, но, дойдя до речонки, вытекающей из озера, они были встречены пулеметным огнем 3–го полка и залегли. Комиссар не мог поднять цепь и выстрелом в висок покончил с собой на глазах своих и врагов.

Те красноармейцы, кои шли водой, стали удаляться от берега, а так как озеро мелкое, то их головы были похожи на плавающие в воде арбузы. Унгерновцы открыли по “арбузам” огонь. Сколько убито и сколько их спаслось — неизвестно.

К 10 часам утра бой затих. В плен сдалось до 400 человек. Ни комиссаров, ни старших офицеров среди пленных не оказалось. Они частью бежали, частью были убиты. Трофеи: 2 орудия, 6 пулеметов, 500 винтовок, обоз. В обозе оказался денежный ящик и канцелярия полка (не помню я полка, но он из состава 26–й пехотной дивизии, вновь прибывающей). Генерал Унгерн приказал не разбираться в канцелярии, а тут же ее сжечь. Жаль. Много полезных сведений из бумаг можно было почерпнуть. В обозе нашлось много полезного: мука, гречневая крупа, соль и консервы. В денежном ящике советских денежных знаков оказалось немного — около 8000 руб. Их Унгерн приказал сжечь, а напрасно, так как они имели хождение в Забайкалье, и не нужно было бы тратить серебро на уплату местным женщинам за муку и хлеб. Пленных было около 400 человек. Унгерн обошел их, поговорил. Приказал похоронить убитых, подобрать раненых, и отпустил на все четыре стороны.

В час дня, пообедав, генерал Резухин с двумя полками пошел по дороге на Новоселенгинск. Генерал Унгерн около 5 часов вечера снялся с двумя полками, пошел по восточному берегу Гусиного озера, по пути Резухина, но, дойдя до разветвления дорог, не пошел на Новоселенгинск, а продолжал путь по берегу на Загустай.

Еще не закончился бой у Большого Гусиноозерского дацана, как разразилась гроза генерала Унгерна. Он налетел на командира 3–го полка подъесаула Янкова и стал его нещадно избивать ташуром. Измолотил его до полусмерти, вменив ему в вину, что он упустил 2–й эскадрон красной кавалерии и комиссаров, кои фактически бежали из дацана до подхода 3–го полка к Гусиному озеру Янков недели три поправлялся в обозе 1-го полка, в который он был зачислен командиром дивизиона.

Генерал Резухин путь в 30 км до Новоселенгинска прошел в 4–5 часов и вечером подошел к Новоселенгинску. Красные переправились на правый берег Селенги часа за два до подхода Резухина. Жители очень доброжелательно встретили унгерновцев, но добровольцев и здесь не нашлось. Разрушив все средства переправы — паром, лодки — Резухин, поужинав в Новоселенгинске, ушел на присоединение к дивизии и утром 2 августа прибыл в Загустай.