Михаил Пришвин - Дневники 1928-1929

Если представить себе социализм, одну из форм претензий на власть, то анархист в отношении к власти, как неудачник в отношении к женщине: частную свою неудачу в бабьих делах скрывает общим своим отрицанием женщины: откуда психологи сделали заключение, что всякий женофоб — скрытый женолюб. И мы сделаем свой вывод об анархистах, что анархист есть скрытый монархист.

Можно себе представить власть благодетельной, если понимать ее, как власть творца над своими материалами. И тоже власть является злом, если она есть господство вещей над волей творца.

Применительно к рассуждению о роли революционной интеллигенции в русской истории следует сказать, что рабочая ценность и социализма и анархизма состояли только в борьбе с царским правительством, <5 нрзб.>, а не миросозерцание.

30 Декабря.

Какие пороши-то (две) пропали!

27-го утром встать не мог. Ночью подошло к 40°. 28-го днем после чрезвычайно утомительной ночи слабость и дремота, вечером температура стало было подниматься, но остановилась и спала. 29-го (суббота) темп, нормальная, слабость, кашель, хожу по комнате, начал курить. Петя выходит, но заметно, очень тронут болезнью и плохо поправляется.

Из опыта этой болезни:

При температуре за 40° не питай надежды на «христианскую» (сознательную) кончину живота. А главное, не надо забывать, что и сознательное действие больного в такие минуты является не полным выражением личности в данный момент, а лишь автоматическим последствием предшествующего сознания. Возможны взрывы нежности к близким… но и тут не надо мерить сознание больных по своему, здоровому, как обыкновенно делают окружающие.

В предчувствии своего смертного часа мне, случается, выйдет как бы край, самый краешек земли, и тут страсть какое одиночество: ни-ко-го! И Бога нет, и так я умираю.

NB. К этому предчувствию физиологическая поправка: если и будет мниться такое умирающему, то в действительности это не страшно, потому что в бредовом состоянии этот страх одиночества лишь полустрах, силу его чувствовать остается в жизни. Я, когда вернулся к чувству жизни после высокой температуры, в этот раз отчетливо видел, что, уходя из мира, оставил там сумку не с одними радостями, там оставались и горести и все, что дает жизни как бы рельеф…

Нет, я не смею рассчитывать на помощь личного друга в мою предсмертную минуту, — как мне на это рассчитывать, если в такую минуту свидетель смерти страдает гораздо больше, чем сам умирающий. Нет, перед концом я хотел бы (как ни странно желать этого!) как бы оторваться от всех — не в том, однако, смысле, что меня забыли, обидели… — я представляю, как в путешествии я оторвался бы от близких и не могу к ним: умираю. И вот в эту минуту кто-то неведомый, невидимый, притом самый простой и простейшую мне помощь оказывает, вроде как бы на холодеющую ногу свой валенок надевает, и оттого теплота у меня к сердцу, и я в этом движении какого-то неизвестного мне существа узнаю вдруг хорошо известное мне по догадкам, но скрытое в человеческих отношениях, запрятанное на недосягаемую глубину, непостижимое в длящейся жизни, являемое в самом конце.

Физиологич. дополнение. Вполне возможна такая кончина и физиологическая, потому что даже при короткой схватке (угрозе смерти), когда делается получше, близкие люди вдруг отпечатываются где-то у себя, слабого, особенно милыми.

1-й раз прочитал Горького о Толстом, — вот как это хорошо! Главное, сам Горький-то выходит уж очень хорош. Нет, все не так просто в его конце (юбилее), тут что-то в самом веровании Горького.

…«сказал так же (я — Горький), что люблю людей активных, которые желают противиться злу жизни всеми способами, даже насилием». — «А насилие — главное зло!» — воскликнул он, взяв меня за руку. «Как же вы выйдете из этого противоречия, сочинитель?» (Горький. «Лев Толстой». Заметки.)

Ряд мыслителей разделяют цивилизацию и культуру, относя первую к делу насильников, хищников.

31 Декабря. Уфо: зем. рента. Явиться 4-го января. Сделано.

Сухие чернила в аптеке и уксус. Алтаеву рукопись послать.

В наше время человек прославленный значит в то же самое время и ославленный («Цемент» Гладкова, Демьян Бедный, юбилей Горького).

У меня в ящике долго валялся 5-ти копеечный циркуль совершенно новый. Раз я попробовал его иголкой стронуть застрявший в винтовке патрон, сломал иголку и циркуль забросил. Случилось однажды, пришла мне в голову мысль вычертить совершенно особенную мишенку для пристрелки винтовки, необходимо было сделать правильный 3-х дюйм, кружок на бумаге. Я вспомнил о циркуле. Взял обыкновенную иголку и примотал ее ниткой к ножке очень крепко и вылечил сломанный циркуль, кружок вышел отличный. Что же вы скажете! Этот леченый циркуль, цена которому и в новом-то виде всего 5 копеек, теперь занимает почетное место среди охраняемых мной вещей и вообще очень мне симпатичен. Есть у меня одно старое кресло, еле дышит, а служит, и еще клеенка на столе, не раз штопаная, любимые очки, тоже вылеченные мной домашним способом. Вглядитесь в собственную жизнь, и вы увидите, что весь уют ее и счастье обеспечиваются старыми слугами.

Петя читает Горького о Толстом. «Обратил ты внимание, — спросил я, — что Толстой в беседе с Горьким употребляет много непристойных слов?» — «Мне это не нравится, — ответил Петя, — что это он в угоду Горькому, или сам по себе?» — «Не хочу думать, что в угоду Горькому, — ответил я, — возможно, и сам по себе, у аристократов это было принято». — «Как это отвратительно!» — воскликнул Петя.

Как Петя, скажет и каждый крестьянин, получивший охоту к чтению. Но разговор о Толстом у нас продолжался и дальше по этой линии. В таком новом свете толстовские женщины все как-то показались бабами, единственная одухотворенная Мари Болконская была старой девой… Женщин у Толстого нет, почему так?

Худ. воспроизведение мира у Толстого похоже на то состояние Алпатова («Живая ночь»), которое явилось у него «взамен» Ины. Делаю предположение, что у Толстого был какой-то неизвестный нам роман, определивший его отношение к «бабам». Вот бы добраться до этой «тайны» и найти в романтизме исток даже и толстовского реализма.

Цыгане.

Никогда раньше не случалось мне в зимнее время видеть в поле цыганские палатки, предполагаю, что цыгане зимой квартировали у оседлых жителей деревень и городских предместий. Нынче же, очевидно по причине жилищной нехватки, цыгане зимой раскинулись табором в лесу под Сергиевым. В Николу мороз был в 17° с большим инеем. У цыган горели неугасимые костры перед палатками. Прохожие видели, как женщины выливали из котла горячую воду в таз, как доставали из палатки ребенка и мыли его в горячей воде на морозе. В городе, в теплых домиках разные люди с разных сторон удивлялись цыганской жизни, одни их жалели, другие завидовали и ставили в пример их закалку здоровья. Дошло до начальства, и там приняли по-своему: «Сколько леса нужно сжечь, чтобы жить человеку с семьей в лесу на открытом воздухе при 20 градусах?» Подсчитали и предложили цыганам переселяться: слишком много леса изведут. На это цыгане ответили, что если по советским законам хозяин с большим трудом и лишь с большими основаниями может выселить занявшего в его доме комнату чужого человека, то как же возможно выселить человека из леса.